Неистинный мир создается совокупными усилиями Истории и Психологии: История и Психология, с их формальными методами, заполняются содержимым Науки и Религии, а Наука и Религия соотносятся со своими референтами – Природой и Обществом. Человек так привык к нечеловеческому, что уже не только не понимает, но и не замечает самого себя. В конце концов, мы должны понять и привыкнуть к тому, что истина есть, но мы живем в неистинном мире. Неистинный мир, в котором мы живем, – такая же банальность, как восход и заход солнца. Этот всепоглощающий неистинный мир окончательно отбил какое бы то ни было живое стремление к истине. Отсюда все наши беды, но в этом и наше счастье, поскольку сохраняется надежда на истину.

87. Кем быть и что делать в неистинном мире?

Кто понимает, что явленный мир (то есть мир наличный, социальный) не есть истинный мир, тот, не будучи глупцом и подлецом, не будет стремиться к тому, чтобы занять лидирующие позиции в нем (неважно, в политике, экономике, культуре или религии). В лучшем случае такой человек, уязвленный его неправдой и лицемерием (а они обязательно ему откроются, когда он постигнет наличный мир как мир неистинный), будет стремиться усовершенствовать его, внося добро, истину и красоту в окружающую действительность. Этим он может заниматься и как художник, и как филантроп, и как политический деятель, и как революционер, и как волонтер, на свой страх и риск решившийся бороться с неправдой. Однако когда он поймет утопичность своего благородного замысла переделать мир, его могут охватить отчаяние, нигилизм, апатия – что угодно. Возможно, он уйдет в себя, решив начать со своего духовно-нравственного совершенствования, или станет отчаянным террористом, который вознамерится отомстить «неведомому богу» за ложь, жестокость и несправедливость, царящие в мире. На избранном пути он может стать отшельником или самоубийцей, поняв, что искомое недостижимо. Но это касается только тех, в ком есть пытливый ум и живое совестливое начало. Поскольку у большинства таких качеств никогда не было, нет и не будет, ничего не изменится, и мир останется неистинным миром.

88. Живем ли мы или умираем?

Живем ли, умираем ли – все равно не живем и не умираем. И не потому, что смертью живых мы живем, а жизнью умерших умираем. Жить или умирать, умирать в жизни или жить в смерти – все это метафоры нашего непонимания и основанного на нем страха. Непонимания прежде всего своего бытийного, а не жизненного или смертного положения. Исходя из бытия, нельзя сказать просто «жизнь» или «смерть», «смертная жизнь», «вечная жизнь». Бытие выше и больше жизни и смерти в любых их взаимоотношениях. И жизнь есть, и смерть есть; и главное здесь не то, что они жизнь или смерть, а то, что они есть.

89. Откуда такая воля к жизни?

Воля к жизни не есть воля к цели или воля к наслаждению. Или воля, основанная на преодолении страха смерти. Тем более это не воля к каким-то несущественным идеям, принципам, вещам (при всей видимости их существенности). И уж точно она не есть воля к смерти. Воля к жизни есть воля к воле. Это чистый принцип бытийной потенции. Любые цель, смысл, идея, положенные в основание воли, убивают ее в силу своего наличия. Только бесцельность и бессмысленность воли создают открытую возможность для всех целей и всех смыслов.

90. Что такое вера?