Читаем Адриан ГОЛДСУОРТИ полностью

Итак, количество провинций и наместников увеличилось. Каждый из них держал, по-видимому, более многочисленный штат чиновников, чем это было обычно для предшествовавших веков. Результатом стал громадный количественный рост представителей имперского центра в каждом регионе (даже если это может показаться незначительным по сравнению с бюрократией современных государств). В определенном смысле это затруднило для императоров строгий контроль над своими агентами на местах. Поэтому провинции были сгруппированы в более крупные единицы, известные как диоцезы. В конечном счете их оказалось двенадцать — Италия, Испания, Виенненсис, Британия, Африка, Паннония, Мезия, Фракия, Азиатский (Asiana), Пон- тийский (Pontica) и Восточный (Oriens) диоцезы. Италия также была разделена, хотя и неофициально. Ответственные за диоцез подчинялись префекту претория. Эти люди назывались викариями (vicarii, отсюда слово vicar, приходской священник), поскольку действовали вместо префекта. Иерархия не носила жесткого характера: императоры зачастую напрямую сносились с наместниками через голову викариев данного диоцеза. Иногда подчиненные также могли действовать в обход своего начальства и напрямую обращаться к императору или префекту претория[235].

Командная структура армии действовала отдельно от системы гражданского управления. Приграничные районы, где требовалось присутствие военных сил, были разделены на округа. Все войска, размещавшиеся в этих округах, находились под командованием офицеров, известных как дуксы (dux, множественное число duces). Границы этих военных зон и провинций не совпадали между собой: обычно они включали в себя территорию двух и более провинций. Другие воинские части, не приписанные к гарнизонам, возглавлялись офицерами в ранге комитов (comes, множественное число comites). В прошлом этот термин использовался в отношении спутников императора — обычно сенаторов, — которые сопровождали его в поездках. В начале IV века возникло различие между войсками, которые, вероятно, находились под командованием императора и стали известны под наименованием comitatenses, и войсками под руководством duces, названными limitanei[236].

И воины, и чиновники были слугами императора. Представители бюрократии имели чины и униформу явно армейского происхождения. Они носили военные головные уборы, туники и пояса с широкими круглыми пряжками, с которых у солдат свешивались ножны с мечами. Пребывание на любом государственном посту обозначалось как militia (военная служба), и для сотрудников ведомств стало обычным делом официальное зачисление в легионы или другие воинские соединения, которые давно перестали существовать. Однако несмотря на этот милитаристский фасад, армию и гражданское управление держали обособленно друг от друга. Люди делали карьеру тем или иным образом, но не «перескакивали» из военных в чиновники или наоборот.

Спустя определенное время в гражданских ведомствах было введено значительное число различных рангов, что формировало иерархию даже более сложную, чем это имело место в армии. Теперь статус оказался связан не с происхождением из той или иной социальной группы, а с определенным рангом, так что более высокий пост означал продвижение к статусу сенатора. На практике всадники пользовались монополией на значимые посты в армии и гражданском управлении, но это привело к расслоению внутри сословия. Тот или иной ранг достигался через известное время путем занятия соответствующей должности, а не являлся необходимым условием для ее получения[237].

Надежды и реальность

Правительственный аппарат намного вырос. Разумеется, это было заметно, и, вероятно, простым гражданам приходилось вступать в контакты с чиновниками на протяжении своей жизни гораздо чаще, чем прежде. Теоретически по крайней мере развитие все более увеличивающейся бюрократической машины могло позволить императорам рациональнее управлять империей. Дарование Каракаллой римского гражданства жителям империи превратило большинство ее населения в субъектов римского права, отчасти неверно понимавшегося во многих ее районах и потому усваивавшегося постепенно. В долгосрочной перспективе это неизбежно порождало напряженность в отношениях провинциальных наместников и их немногочисленных подчиненных с вышестоящими властями и мешало им выступать в качестве судей. Когда число наместников увеличилось и они получили в свое распоряжение больший штат, они, как предполагалось, должны были, среди прочего, заняться возросшим объемом юридических проблем.