Читаем Адриан ГОЛДСУОРТИ полностью

Однако это был по-прежнему постепенный процесс. Диоклетиан наверняка вынашивал какие-то долгосрочные планы в начале своего правления, даже если эти идеи трансформировались или со временем вообще отпали. Создание новых провинций и разрастание правительственных ведомств произошло не в одночасье. Вероятно, налоговая реформа заработала в полную силу лишь незадолго до конца его правления. Новые правительственные институты помогали Диоклетиану укрепить свои позиции, но не они являлись причиною его успеха и политического долголетия. Их эффективность также в значительной степени зависела от его энергии, политического таланта и целеустремленности. Находясь под строгим контролем и управлением тщательно отбиравшихся и лояльных префектов претория и наместников, новая бюрократия позволяла императору оказывать большее влияние на жизнь провинций. Масштабы постановлений Диоклетиана и самый стиль его декретов свидетельствуют об уверенности императора в том, что он может и должен регулировать все, что попадало в поле его зрения[245].

Императоры занимали высшее положение и управляли с помощью огромного числа чиновников, которые имели власть и соответствующий статус только потому, что они являлись представителями императоров. Сами тетрархи стояли неизмеримо выше их по своему достоинству и могуществу. Их отделяла от всех прочих огромная дистанция, они постоянно находились под бдительной охраной. Рабы, прислуживавшие им — таковыми все чаще становились евнухи, — обретали огромную власть. Старшие слуги — такие как препозит священной опочивальни (praepositus sacri cubi- culi), примицерий священной опочивальни (primicerius sacri cubiculi), главный распорядитель священного дворца (cast- rensis sacri palatini) — со временем получали ранги выше, нежели большинство аристократов. Когда императоры жили в городах, их окружала роскошь. Во время поездок их сопровождали тысячи солдат, чиновников, а также сотни или даже тысячи людей, являвшихся ко двору в надежде подать свои прошения. Со времен Диоклетиана стало труднее получить доступ к императорам — это по крайней мере значило, что их гораздо труднее и убить. В некоторых источниках и работах современных историков новый церемониал при дворе рассматривается как возникший под влиянием примера авторитарных персидских царей. Такая точка зрения вызывает большие сомнения, и следует помнить о том, что весьма давняя риторическая традиция, восходящая еще к Геродоту, представляла царей (в особенности восточных, подобных персам) образцом тирании. Куда более вероятно, что Диоклетиан получал удовольствие от этих церемоний и чувствовал, что они на пользу величию его власти. Приветствовалось все, что побуждало подданных к повиновению и устрашало смутьянов*.

Успех Диоклетиана и его соправителей наглядно демонстрировал, что мощь Римской империи по-прежнему велика. В условиях периода относительного мира и стабильности и (что важнее всего) продолжительного существования одного и того же правительства римляне во многом восстановили господствующее положение на своих границах. Диоклетиан сумел увеличить налоговые поступления больше, чем то имело место в предшествующие десятилетия, и это позволило финансировать военную деятельность. Были построены новые крепости, старые приведены в порядок. В целом новые опорные пункты оказались меньше старых по размерам, однако они имели более высокие и толстые стены, чем прежние крепости и форты. Над варварскими племенами одерживались победы, переговоры велись с позиции силы, и чем дольше продолжалось правление тетрархов, тем больше возрастал страх перед мощью Рима. Те, кто думал о набегах на империю, стали намного осторожнее. Нападения случались и теперь, однако их участников все чаще перехватывали и громили. Ситуация улучшилась, но предстояло сделать еще очень много, чтобы ущерб от прежних поражений сошел на нет[246].