Читаем Адриан ГОЛДСУОРТИ полностью

Восстание было подавлено в течение нескольких недель, но сенату было уже поздно менять свое решение. Возникла необходимость найти нового императора. Коллегия из двадцати консуляров получила задание избрать из числа сенаторов человека, подходящего для этого поста. Они выдвинули двоих из своих же товарищей, Бальбина и Пупиена (обоим было минимум за пятьдесят). В день их восшествия на престол начались волнения, и им пришлось взять еще одного коллегу, внука Гордиана — сына его дочери, а не недавно погибшего сына. Гордиану III исполнилось всего тринадцать лет, и беспорядки скорее всего были организованы самими сенаторами и ведущими представителями из всаднического сословия, находившимися на важных постах, которые надеялись получить власть, имея на престоле марионетку[116].

К этому времени Максимин двинулся на Италию, однако столкнулся с трудностями при осаде Аквилеи. Именно здесь уставшие офицеры расправились с ним. Затем армия объявила о своей верности трем императорам, назначенным сенатом. Очень может быть, что именно их изображают три фигуры, принимающие дары Теренция и его людей на фресках в Дура-Европос. Однако с самого начала Бальбин и Пу- пиен не пользовались популярностью у преторианцев; через пару месяцев гвардейцы убили обоих. И вновь у кормила власти империи оказался мальчик немногим старше десяти лет — или, скорее, люди, способные управлять им. Ведущую роль среди них играл префект претория Гай Тимесифей, выдавший за юного императора свою дочь. Хотя он, по-видимому, обладал некоторой компетентностью в вопросах правления, но в такой ситуации эффективное руководство государственной машиной было невозможно. Существовали также проблемы более общего характера (не последняя из них — все тот же недостаток средств, вынудивший Максимина прибегнуть к отчаянным мерам[117].

Римская империя была разорена гражданскими войнами; ею вновь правил мальчишка. Соседи сочли ее слабой и уязвимой. Персы вновь напали и взяли Хатру в 240 году. К этому времени Ардашир скончался; ему наследовал его сын Шапур I, деливший власть с отцом в течение нескольких предшествовавших лет и уже показавший себя грозным воителем. Несмотря на это, к 243 году римляне отвоевали Карры, Нисибис и Эдессу. Затем армия двинулась на Ктесифон, бывший столицей парфян и по-прежнему остававшийся главной резиденцией правительства при новом режиме. Еще до ее прибытия Тимесифей скончался в силу естественных причин. В начале 244 года Шапур принял участие в сражении с римлянами неподалеку от города и провозгласил себя победителем. Римские источники отрицают поражение, но Гордиан, очевидно, не одержал победы, и вскоре армия начала отступать[118].

Шапур одержал победу по меньшей мере в стратегическом плане; ему на руку также сыграла смерть девятнадцатилетнего Гордиана. Как он умер, остается неизвестным. Персы заявили, что он пал от их рук; в некоторых римских источниках говорилось, что он получил рану, оказавшуюся смертельной. Согласно более спорной традиции, он был убит в результате заговора, во главе которого стояли два префекта претория. Несомненен факт, что армия потерпела поражение под руководством юного императора. Два новых префекта претория были близки к Тимесифею; кроме того, они были братьями (такое случилось в первый раз). Младшего из них, Филиппа (полное имя его было Марк Юлий Филипп), армия провозгласила императором. Его старший брат, возможно, был просто-напросто менее влиятельным лицом, но, вероятно, важнейшую роль сыграл тот факт, что Филипп имел сына, который должным порядком был сделан его соправителем. Итак, императором вновь стал всадник, причем, подобно Макрину, Филипп возвысился благодаря тому, что находился при императорском дворе. К тому времени ему было, вероятно, за сорок; он происходил из непримечательного городка в Южной Сирии, который впоследствии, не жалея расходов, перестроил и превратил в крупный город Филиппополис. Позднейшие историки дали ему прозвище Филиппа Араба, однако нет оснований полагать, что он не был римлянином, как говорится, по всем статьям.

Новые императоры всегда подвергались опасности быть свергнутыми другими претендентами, и Филипп хотел как можно скорее возвратиться в сердце империи. Он заключил мир с Шапуром, передав ему полмиллиона золотых монет и согласившись считать Армению персидской сферой влияния. Он не уступил персам никаких римских территорий, но персидский царь удержал за собой Хатру и добился некоторого влияния на приграничных землях. На монументе, возведенном в честь победы, он изображен верхом на коне, попирающем тело Гордиана, в то время как Филипп молит о пощаде. Этот успех значительно усилил его власть в собственной стране[119].