Читаем Адриан ГОЛДСУОРТИ полностью

О Дура-Европос мало известно из литературных источников, но все изменилось, когда начала осуществляться программа широкомасштабных раскопок в этом месте. К этому времени Сирия оказалась под контролем Франции, и группы французских и американских археологов пользовались поддержкой и защитой со стороны солдат Иностранного легиона, а также привлеченных для этого местных воинских частей. Это была подходящая экзотическая комбинация, если учитывать, что космополитизм был отличительной чертой данной приграничной общины. Дура-Европос была основана примерно в 300 году до н.э. как македонская колония, и в течение всей истории греческий, по-видимому, оставался главным языком в повседневной жизни ее обитателей. Однако надписи, граффити и папирусы показывают, что здесь постоянно имели хождение и другие языки, в том числе арамейский, пальмирский, парфянский и латинский. Парфяне владели городом в течение двух с половиною столетий, прежде чем он перешел в руки римлян в 165 году во время кампании Луция Вера. Только девяносто лет спустя Дура-Европос пала, атакованная врагом и оставленная навсегда*.

Условия в Дура-Европос таковы, что до нашего времени сохранилось то, что обычно не сохраняется, — деревянные щиты с красочным декором на них, боевые копья, мастерские и большое число документов, написанных на папирусе. Многие из них имеют отношение к XII Пальмирской когорте, благодаря чему последняя оказалась наиболее освещенным в источниках соединением римской армии. Как и всегда у бюрократов, темы очень рутинные. Здесь есть повседневные сообщения со списками лиц, годных к службе, — когорта состояла преимущественно из пехотинцев, но также и из некоторого числа всадников и даже наездников на верблюдах. В сообщениях упоминаются выбывшие, отправленные в увольнение или вернувшиеся к исполнению обязанностей. В других говорится о размещении лошадей для кавалеристов с указанием возраста каждой из них и ясным описанием масти животных.

Судя по всему, XII когорта представляла собой основную часть постоянного гарнизона. (Интересно, что парфяне в прошлом держали здесь отряд лучников, которых снабжали сами пальмирские союзники, чтобы удерживать город.) Другие воинские части, включая отряды легионеров, также часто бывали здесь. Солдаты пальмирской когорты являлись ауксилиариями, но действительное различие в статусе между этими войсками и легионами теперь уже было не так велико, как прежде. Практически все воины когорты являлись римскими гражданами. Среди их имен наиболее общее — «Марк Аврелий Антонин такой-то», показывающее, что они получили гражданство в соответствии с затронувшим все население эдиктом Каракаллы и стали носить имя этого императора. Некоторые из них происходили из Пальмиры, но многие и из других сирийских общин. В римской армии существовала тенденция при всякой возможности набирать рекрутов из местных жителей*.

Семья Юлия Теренция получила имя и гражданство от императоров более раннего времени. Как командир когорты Юлий имел всадническое достоинство. На упомянутом изображении он показан человеком высокого роста, хотя, возможно, это лишь отражение его статуса, с подстриженной бородой и волосами. Бросается в глаза разнообразие причесок; почти все офицеры носят бороды. Один из них выделяется благодаря светлому цвету волос. У трибуна белый плащ, в отличие от более темных плащей оливкового оттенка, которые мы видим на остальных. Все они безоружны, хотя шлемы, панцири и щиты, конечно, применялись в боях; на них плотно облегающие штаны, обувь, скорее напоминающая закрытые туфли, чем сандалии, и белые туники с длинными рукавами. Края туник — красного цвета, у Теренция и офицеров в первом ряду — по две красные поперечные полосы на каждом рукаве. Они выглядят не совсем так, как классические римские воины, но такая униформа была обычной для того периода, и даже императоры подлаживались к этому стилю.

Офицеры, подобные Теренцию, обычно служили несколько лет на командных постах, прежде чем их переводили на следующую должность. Однако его карьера оказалась короткой. В 239 году римский форпост подвергся нападению, и Теренций был убит в бою. Потери оказались огромными, от общего состава когорты погибло тогда, по-видимому, порядка ста человек. Жена Теренция, Аврелия Аррия, сопровождала его и оставила трогательный знак памяти дорогого супруга. В тексте на греческом языке, аккуратно начертанном на стене дома (возможно, они находились там на постое), оплакивается «ее возлюбленный супруг», человек, «показавший свою смелость в кампаниях и доблесть на войне»[110].

Персия: новый враг