Читаем 9х18 полностью

Так вот, этот Юра устроился на лето поработать до призыва в армию на местный льнозавод, доживающий в нашем селе свои последние годы. Устроился трактористом. У него были права на трактор, он этим очень гордился, так как ПТУ закончил, как он сказал, с красным дипломом. Его когда взяли на работу (конечно, по ходатайству родителей, батя же лесник – важная персона), то он сразу заявил директору завода, что ему на трактор нужны грузчики в лице его товарищей Петрухи и Уки. Ука – это кличка нашего самого просвещенного участника группы, очень начитанного, доброго и интеллигентного парня. Он был моим самым лучшим другом, может быть, его доброе сердце как-то влияло тогда по-доброму на меня и подогревало мою злобную душу, не давая мне озлобиться на мир и на людей окончательно. Этого доброго парня занесло в наше сумасбродное товарищество только в силу этого времени 90-х, когда все было наоборот и вверх ногами. Петруха – раздолбай. Школу бросил в седьмом классе. Никого и ничего не боялся. Но добрый. Особенно любил лошадей. Подрабатывал на скотном дворе – сено по зиме разносил коровам, летом работал пастухом. Директор завода не хотела брать ребят, так как знала, что сочетание этих людей к добру не приведет. Все, конечно, знали, кто мы, чем занимались и на что способны. Мы по отдельности-то, в принципе, были людьми неплохими, но вместе все наши интересы – творческие и добрые, по большому счету, в своей основе, – всегда сводились к непредсказуемым ситуациям с хулиганскими и разгульными последствиями.

И все же директор завода согласилась на это дело и, как выяснилось позже, не зря, так как ребята ничего плохого не совершили в период работы на заводе и доверие, великодушно им оказанное, оправдали. Кроме только той шалости, когда утопили трактор в озере. Но это для деревни в 90-е было вполне безобидное и нормальное явление. Так что их, по-моему, даже и не уволили с работы. Если коротко, то это было так.

Тракториста Юру и двух его грузчиков отправили на местную пилораму за досками для постройки заводского сарая. Те поехали с удовольствием, так как уже себя зарекомендовали вполне ответственными работниками, и им эта жизнь, видимо, понравилась: когда на тебя за твои поступки и дела смотрят не с осуждением, а с уважением. Но старые привычки дают о себе знать, даже когда ты уже с ними вроде и расстался и делать по-старому не хочешь, но… не так все просто в этой жизни. Погрузили доски в тракторную телегу, а на обратной дороге наших тружеников остановила какая-то бабушка и, не подозревая ни о чем, спросила Юру, высунувшегося из кабины, чтобы лучше слышать ее вопрос: «Почем доски, сынок, везешь»? До ее вопроса даже мысли не было, чтобы потом все вспоминали об этом. Но бабушкин вопрос перевернул все планы вверх дном. Внутренняя загульная сила поднялась, как волна, неожиданно внутри ребят и поглотила собой все их добрые намерения одним махом. Юра залез обратно в кабину.

– Че она хочет? – спросил Петруха.

– Доски, – ответил в таинственной задумчивости Юра.

Дальше было уже все как по накатанному. Доски аккуратно сгрузили бабушке во двор и на всю выручку купили вина. Еще Ука вспомнил, что у его бати на праздник было поставлено два сорокалитровых бидона браги. Сынок решил один «подрезать», аргументировав это так, что, мол, «мамка мне только спасибо скажет, что батю от запоя отвел». И, расчувствовавшись этой благородной мыслью, приказал Петрухе и Юре грузить в уже пустую телегу из бани, где Укин батя прятал свое сокровище, оба бидона. 20 бутылок портвейна, 80 литров браги, пила «Дружба» (Юра всегда брал пилу на рыбалку), рыболовные сети, охотничье ружье, мешок картошки – все это было погружено в тракторную телегу и двигалось вместе с горе-коммерсантами в сторону озера. Никому ничего не сказали. Их искали два дня, пока Юрин батя не успокоил всех, сказав, что пилы дома нет, значит, Юрка рыбачит. Все будет хорошо. Выпьют все взятое и приедут обратно.

Пять дней они жили на озере, пока Ука не выдержал и не пришел домой пешком, весь в слезах. Пришел и попросил отца Юры поехать и забрать тех двоих, пока они друг друга там не поубивали. Он, правда, про трактор, уже к тому времени утопленный, ничего не сказал. Не решился.