Читаем 9х18 полностью

Спортивный зал был еще пустым, только несколько мальчишек лет семи бегали по линиям площадки, играя в догонялки, остальные переодевались в раздевалках. Призрака тоже пока не было. Я неуверенно сел на скамейку у двери, чтобы сразу покинуть помещение, если вдруг меня заметят и повторно укажут на выход. Но, при всей сконфуженности и неловкости, во мне просыпалась какая-то наглость. Смелость. Я хотел продолжить диалог, чтобы окончательно убедиться в бесполезности намерения остаться здесь. Я думал: если меня выгонят из зала, то я хотя бы буду знать, что это не случайность, а такая здесь атмосфера – закон. Тогда я с легкостью уйду и не пожалею о том.

Спортсмены стали постепенно заполнять площадку: разминали кисти, хохотали, озорничали и подсмеивались друг над другом. Кто-то возился в борьбе. Девчонки кучковались в углу: игриво, не без интереса посматривали в мою сторону. Наконец тренер влетел в зал и дал команду – построились! При этом он громко хлопнул в ладоши, как бы задавая строгий тон и рабочий темп, в который дети самостоятельно не могли войти. Построились. Тренер что-то буркнул, и колонна затопотала по периметру.

Началась тренировка. Все закипело, зашевелилось. В пространстве происходило таинство жизни. Хаос под действием созидательной силы превращался в организованный процесс творчества. Созидающее ядро в виде тренера порхало по площадке, изредка приземляясь на стул у сетки. И снова взметалось, размахивая руками, как дирижер перед оркестром: что-то кому-то объясняя, кого-то поправляя,+ – все дышало полной грудью, ритмом стучащих об пол мячей, наполняющих приятными звуками жизненное пространство спортивного зала. В этом воздухе летающих мячей создавалась атмосфера тепла, действия, преодоления, дружбы, всего того, что называется творчеством и жизнью. Это чувствовалось мною – здесь царит атмосфера любви.

Я так увлекся созерцанием тренировочного процесса, что совсем забыл о том, что буквально час назад передо мной захлопнули дверь. Я совсем забыл, что я здесь лишний. Я наслаждался атмосферой, пристроившись с краю у двери на скамейке. И от удовольствия совсем потерял страх и неловкость от первой неудачи. Тренер меня как будто не замечал. Но все же изредка я ощущал его взгляд, который он бросал в мою сторону, как на чужеродный элемент, раздражающий своим присутствием слаженные действия сплоченного коллектива. Но я все-таки чувствовал, что дверь, закрытая передо мной, – это что-то другое, и мне хотелось скорее прояснить ситуацию. Поставить точку.

Тренировка закончилась. Спортсмены стали расходиться по домам. Проходя мимо меня, они шли будто мимо бомжа у метро, стараясь не заметить и не поймать случайно взгляд несчастного, чтобы не заразиться безысходностью и тоской, которые проглядывают из глаз человеческой беспризорности. Все ушли. Зашуршал и тренер своим плащом по затихшему залу, приближаясь к выходу, у которого я стоял с маленькой надеждой в сердце на то, что тренер даст возможность мне приходить в этот теплый мир и не выгонит прочь. Тренер остановился и уставшим, каким-то мягким, уже не раздраженным взглядом посмотрел на меня и спросил: