Читаем 42-я параллель полностью

После Хуамантла они прорезали пояс облаков. Рельсы звенели от веселого грохота колес на поворотах, крутых спусках по туманным извилистым ущельям, поросшим влажными лесными зарослями. Дышать стало легче. С каждой петлей, описанной поездом, воздух становился теплее и влажнее, начали попадаться апельсинные и лимонные деревья. Окна по всему вагону были открыты. На остановках поезд встречали женщины и продавали пиво, пульке, цыплят и тортильяс.

К Орисабе опять проглянуло солнце. Поезд стоял долго. Мак ушел в станционный буфет и в одиночестве пил пиво. Вокруг него пассажиры смеялись и болтали, но ему было не по себе.

Когда, дали звонок к отправлению, он не захотел возвращаться обратно к Конче и ее матери, к их вздохам, сальным пальцам и цыплячьим крылышкам.

Он сел в другой вагон. Наступала ночь, полная запаха цветов и разгоряченной земли. Никогда еще в жизни Мак не чувствовал себя так плохо.

На другой день, уже к вечеру, они добрались до Веракруса. Весь город был разукрашен флагами и большими красными плакатами, протянутыми поперек улиц апельсинового, лимонного и бананового цвета, с рядами зеленых ставен и пальм, колеблемых морским ветром. Плакаты гласили: "Viva Obregon!", "Viva la Revolucion reivindicadora!", "Viva el Partido Laborista!" ["Да здравствует Обрегон, да здравствует справедливая революция, да здравствует рабочая партия!" (исп.)].

На главной площади играл оркестр и народ танцевал под музыку. Вспугнутые голуби, воркуя, летали среди темных зонтикообразных деревьев.

Мак оставил Кончу с ее узлами, старухой и Антонио дожидаться его на скамейке и пошел в пароходное агентство "Уорд Лайн" справиться о пароходе в Штаты. Там его встретили рассказами о нападении подводных лодок, о вступлении Америки в мировую войну и о германских зверствах, и он узнал, что пароход будет только через неделю и что его наличности не хватит на два палубных места. Он тут же купил себе один билет. Ему уже начинало казаться, что он во всей этой истории свалял дурака, и он решил ехать один, без Кончи.

Когда он вернулся к ней, она уже успела купить яблок и манго. Старуха с Антонио и узлами исчезла - она отправилась разыскивать дом сестры. Белые кошки вылезли из корзинки и, свернувшись клубочком, лежали рядом с Кончей на скамейке. Она поглядела на Мака, доверчиво улыбаясь своей черноглазой улыбкой, и сказала, что Порфирио и Венустиано счастливы, потому что почуяли запах рыбы. Он протянул ей руки, чтобы помочь подняться. В эту минуту он не мог сказать ей, что решил ехать в Штаты без нее. Прибежал Антонио с известием, что они нашли тетку и она радушно их встретила и что в Веракрусе все за революцию.

Проходя по главной площади, Конча сказала, что хочет пить. Они стали искать незанятый столик под навесом одного из кафе и вдруг заметили Сальвадора. Он сейчас же бросился к ним, обнял Мака, закричал: "Viva Обрегон!", и они вместе выпили мятный коктейль по-американски. Сальвадор рассказал, что Карранса убит в горах офицерами собственного штаба, и что однорукий Обрегон въехал верхом в Мехико в белом костюме пеона и в широкополой пеонской шляпе во главе своих индейцев иаки, и что порядок водворен, и что восстановлены будут принципы Мадеро и Хуареса, и что начинается новая эра.

Они выпили несколько мятных коктейлей, и Мак ничего не сказал о своем намерении ехать в Америку.

Он спросил Сальвадора, что поделывает его друг начальник полиции, но Сальвадор сделал вид, что не слышит. Потом Мак спросил Кончу, а что, если он один, без нее, уедет в Америку, но она сказала, что он шутит. Она сказала, что Веракрус ей нравится и она охотно бы тут осталась. Сальвадор говорил, что для Мексики настала великая пора и что он завтра же едет обратно. Вечером они все ужинали у сестры Кончи. Мак принес коньяку. Они все пили за рабочих, за профсоюзы, за partido laborista, за социальную революцию и за agraristas [восставшие крестьяне (исп.)].

На другое утро Мак проснулся с головной болью. Он тихонько выскользнул из дому и долго бродил один по набережной. Ему начинало казаться, что глупо будет зря бросать книжную лавку. Он пошел в агентство "Уорд Лайн" и вернул свой билет. Кассир выплатил ему деньги, и он поспел к сестре Кончи как раз к завтраку - пить шоколад с пирожными.

ПРОТЕЙ

Штейнмец (*133) был горбун,

сын горбуна-литографа.

Он родился в Бреславле в 1865-м, семнадцати лет окончил с высшим отличием Бреславльскую гимназию, поступил в Бреславльский университет изучать математику;

математика заменяла Штейнмецу физическую силу и долгие прогулки по холмам и поцелуи возлюбленной и длинные вечера с друзьями за кружкой пива;

на своей горбатой спине он ощутил бремя общества так же как ощущают его на своей здоровой спине рабочие, так же как ощущают его бедные студенты, и стал членом социалистического клуба, редактором газеты "Голос народа".

Бисмарк тяжелым пресс-папье сидел в Берлине, удерживая новую Германию под гнетом феодализма, оберегая империю для своих хозяев Гогенцоллернов;