Читаем 228.1 полностью

– Ну извините, я первый раз тут. Порядков не знаю. Вы можете меня записать?

– Вы тогда 8 будете, скажите вашу фамилию.

– Беридзе.

– Хорошо. Тут мне говорят, что третье место может быть открыто для заявки, человек типа очередь может продать, и пятое место тоже продаёт человек. Третье стоит 5000 руб., пятое место – 500 руб. Устроит вас так?

– Нет, я подожду.

– Ладно, ждите. Думаю, к 10:00 утра вас впустят, как раз пока час будете пропуск оформлять, пока войдёте в зал свиданий, пока вам выведут вашего арестанта, обед наступит, думаю, после обеда поговорите с ним.

– Ну раз после обеда, значит, после обеда. А тут что, даже никаких лавочек нет?

– Нет лавочек, а вы уже передачу родственнику оформляли? Если что, мы можем дополнительно на своих арестантов знакомых оформить, кто с ним в одной камере сидит. Если захотите, то запомните номер его камеры, мы всё сделаем, но тоже за отдельную плату. Там же норма на одного человека 30 кг, вот мы и помогаем местным, по цене, если что, потом обсудим.

– Спасибо за предложение, я подумаю, – сказала Светлана Сергеевна и отошла в сторону.

Светлане Сергеевне хотели продать место в очереди. Действительно, мужчина, предложивший эту услугу, приезжал к входу изолятора в 05:00 утра каждый рабочий день и формировал очередь из других посетителей, а также мог при наличии устных договорённостей с администрацией осуществлять сверхнормативный уровень передач от родственников арестанту, и по факту эта система хоть и имела порочную составляющую, но на неё никто не жаловался.

Вход в изолятор для Светланы Сергеевны также начался с неожиданных трудностей. Так, пришлось сдать все запрещённые предметы на входе, а они были в косметичке, в которой лежали пилка для ногтей, а также маникюрные ножнички.

Осмотр личных вещей хоть и вёлся женщиной-надзирателем, но унизил внутреннее достоинство Светланы Сергеевны, так как ранее она не подвергалась столь обстоятельному изучению всех компонентов своих личных вещей.

Пропуск был оформлен с задержкой, так как Георгия Беридзе перевели с утра в новую камеру, а информацию в его личное дело не внесли, и, следовательно, Светлане Сергеевне пришлось ждать поисков своего сына уже в изоляторе.

Уладив все формальности, женщину впустили в помещение, в котором недавно сделали косметический ремонт. Особенностью помещения была его вытянутая форма. В комнате свиданий также было большое количество телефонов, но при этом каждый аппарат связи стоял в отдельной кабинке, которая закрывалась при входе на ключ.

Таких кабинок было 5. Внутри каждая кабина была поделена на две части и разделялась прозрачным пластиковым стеклом, которое позволяло видеть собеседника. В обеих частях кабины были установлены стулья, двери в обе части запирались снаружи одновременно, при этом отсчитывая на циферблате время, оставшееся до конца свидания. Надзиратели предупредили Светлану Сергеевну о прослушке телефонных разговоров, а также взяли письменное обязательство не обсуждать совершённое преступление с её сыном.

Светлана Сергеевна, не спавшая всю ночь до свидания, никак не могла собраться с мыслями, при этом за день до свидания к ней домой приходила школьная подруга её сына – Мария Знакова, после общения с которой женщине было уснуть ещё сложнее.

Беридзе привели на свидание без наручников, мать он встретил лёгкой улыбкой. Показав матери, что нужно снять трубку телефона, Георгий, взяв в правую руку трубку телефона, подождав чуть-чуть, сказал:

– Здравствуй, мама, ты прости меня, я виноват, и пути назад нет.

– Сыночка, ну как же так? Как же так? – зарыдала в телефон мать, но, резко взяв себя в руки, поняла, что тут плакать не стоит, и резким усилием подавила начавшуюся истерику.

– Ну, мам, ну не убивайся, мне самому, знаешь, как плохо. Адвокат сказал, что всё должно быть нормально и мне должны дать лет 7.

– Семь лет, – положив трубку себе к груди, прошептала мать, – семь лет, – уже не в трубку повторила она, глядя на своего сына.

Сына она не видела уже более 10 дней, и он, конечно же, изменился. Где тот мальчишка, который встречал её на улице, сметая всё на своем пути с криком и ором: «Мамочка, я соскучился»? Где тот парень, который ещё вчера помогал отцу починить телевизор в зале, собрать купленный кухонный гарнитур? Где тот мужчина, который получил школьный аттестат и поклялся окончить колледж или училище во что бы то ни стало?.. Его уже не было, перед матерью сидел совсем другой человек, чей взгляд словно говорил, жизнь кончена, пути назад больше нет. Сын действительно сильно изменился – побритый налысо, одетый в какую-то непонятную одежду, которую нужно было срочно заменить, Георгий Беридзе представлял собой жалкое зрелище, и матери от этого становилось только хуже.

– Сынок, там хоть как условия? Тебя не бьют?

– Нет, не бьют, в этом плане всё ровно, здесь, наоборот, не приветствуются конфликты. Как там отец, мама, как брат? Как бабушка? Они в курсе, что я тут?

– Да, все в курсе, все за тебя молятся, бабушка сегодня в церковь ходила, свечку за тебя ставила, и я тоже весь день молюсь за тебя.