Читаем 228.1 полностью

– Конечно же, нет, но вы же знаете, где сейчас ваш сын. Я, кстати, у него был на днях, но сообщить вам не мог, извините, ваш телефон у меня не вбит в записную книжку. У него всё хорошо, жалоб от него на условия содержания не поступали. Там, по моим прогнозам, должно быть всё отлично, как я и обещал, 7 лет, я думаю, получит ваш сын.

– Вячеслав Игоревич, ну а можно, может, поменьше? Или хотя бы домой его как-то хоть на сутки, мы же с ним даже не попрощались.

– Послушайте, Светлана, я, конечно же, всё понимаю, но мы не на торге и не на базаре. Давайте на вещи трезво смотреть, – резко начал я, повышая голос. В этот момент я понял, что нахожусь под прицелом Дарьи и что мне нужно скорее заканчивать этот разговор, – в общем так, я к нему на днях схожу, и, кстати, я у следователя для вас завтра получу разрешения на свидания, так что как увижу деньги на счёте, то буду готов отдать разрешение вам лично в руки, и учтите, я договорился, что свиданий будет 2, а не 1, как обычно.

– Да, да, я всё понимаю, я буду ждать тогда завтра вашего звонка. Извините за ночной звонок.

После этого я положил трубку телефона.

– Ну всё, я его выключаю, Дарья, честное слово, – смотря на Дарью, произнёс я, положив выключенный телефон на стол, – так давай теперь к твоей работе, что тут у нас? – беря в руки рукопись врача-стоматолога, торжественно произнёс я.

На следующий день я получил разрешения на два краткосрочных свидания, а также удостоверился, что все подозрения с личного водителя Беридзе, а по совместительству экс-соучастника преступления Семёна Выборнова, были сняты. Теперь осталось подготовить и сдать в суд, как дело назначат к слушанию, ходатайство о назначении наказания ниже низшего предела.

– Вячеслав Игоревич, – передавая мне в руки разрешения на свидания, Александра Игоревна Сухоруких как-то мило мне улыбнулась, – вы знаете, так приятно с вами работать, всё оперативно и без лишних жалоб.

– Александра Игоревна, и мне с вами также приятно, тем более тут явно будет ниже низшего, все останутся довольны, Семён Выборнов, я думаю, до потолка прыгать будет, главное – чтобы выводы для себя сделал правильные.

– Ну да, надеюсь, сделает, а если не сделает, мы его в следующий раз перевоспитаем и, так сказать, отправим поправлять здоровье в какой-нибудь санаторий ФСИН, я бы на Север его отправила, говорят, холодный климат закаляет организм, – деловито махнув правой рукой вверх, отчеканила Александра Игоревна.

– Отнюдь, вы кровожадная особа, – с улыбкой произнёс я, решив далее не продолжать разговор, попрощавшись, я вышел из кабинета.

Спустя короткое время секретарь Коллегии адвокатов уведомил меня о зачислении денег на счёт от граждан Беридзе, которым теперь нужно было отдать разрешения на свидание с их сыном.

– Алло, Светлана, извините, отчество забыл ваше, это Вячеслав Несмеян, я получил разрешения на свидание, сегодня в офисе могу вам их отдать, вам удобно будет приехать ко мне?

– Да, удобно. Моё отчество Сергеевна. Спасибо вам большое за разрешения на свидание.

– Давайте тогда сегодня в обед, сможете приехать?

– Да, смогу.

В обед Светлана Сергеевна приехала в офис. Как раз в это время комната переговоров была пустой, и мы смогли всё ещё раз обсудить. Конечно же, я не стал ей говорить про Семёна Выборнова и при то, что именно благодаря изменению показаний Беридзе мы получили гарантии благоприятного исхода дела в нашу пользу. Светлана Сергеевна в этот раз предстала передо мной человеком, который тяжело болен, и это было видно невооружённым взглядом.

Глаза были явно заплаканы и были пронизаны мутными ядовито-красными линиями, подчёркивающими воспаление. Макияж на лице отсутствовал, по всей видимости, из-за регулярных истерик, прически как таковой не было, волосы были распущены в какой-то лихорадочной абстракции, так как местами лежали неровно, и даже постоянная их укладка обеими руками Светланы Сергеевны картины внешнего вида ничуть не меняла.

Было видно, что человеку очень больно в душе, и душа эта ныла и ныла, никак не успокаиваясь ни на секунду. Но рано или поздно даже слёзы имеют свойство заканчиваться, и человек смиряется со своей участью и начинает жить новой, пусть и более трудной жизнью, принимая новые испытания и понимая, что они теперь будут следовать за тобой как тень утром и как усталость вечером.

– Ну что, давайте я вам расскажу, что можно, а что нельзя проносить в передаче сыну? – глядя в глаза своей собеседнице, начал я общение.

– Да, давайте, – утирая слёзы, ответила Светлана Сергеевна.

– Первое – исключите передачу в красном пакете, желательно выбрать какой-нибудь бесцветный, вы лучше бы записали или давайте я сам вам запишу?

– Да, если можно, запишите.