– Ну ладно, ладно. Надеюсь, всё хорошо будет.

– У тебя сколько человек в комнате или как это называется правильно?

– Камера, сейчас в новую камеру перевели, там хорошие условия: телевизор, холодильник, даже душ есть с туалетом огороженным.

– А в предыдущей что, этого не было?

Беридзе понял, что сказал лишнее, и начал оправдываться:

– Нет, там тоже всё было, просто тут ещё ремонт сделали.

– Я тебе передачку принесу, сегодня неудобно было её нести, я тут первый раз же, не знаю, что тут и как. Как кормят тут? Что дают?

– Да нормально, – глядя в пол, проронил Беридзе и затих.

Теперь он уже ясно осознавал, что мать он не увидит ближайшие 7 лет, и не нужно было приходить на эту муку и говорить за стеклом. Ему стало мучительно больно, а говорить с самым родным человеком ему всё же хотелось. Он стал мысленно себя винить за все те дни, когда просто говорил матери: «Спокойной ночи» и не подходил, не целовал её на ночь или без причины грубил и перечил ей. На душе становилось всё хуже и хуже. Но отвечать и говорить нужно было, без этого было никак.

– Адвокат как тебе? Нормально всё тебе объяснил, что делать?

– Так! На этот вопрос я запрещаю вам отвечать и запрещаю его обсуждать, – послышался третий голос в телефонной трубке.

Светлана Сергеевна и сам Георгий забыли о том, что их прослушивают. Оба опять начали молчать, вроде бы и тем было много, но обсуждать их в тюрьме было очень сложно, а ещё сложнее говорить, когда знаешь, что твой разговор прослушивается.

– Георгий, вчера Маша ко мне приходила, тебя искала.

– О! И как она?

– Она-то хорошо, но ты знаешь, я даже не знаю, как тебе это сказать. Она, в общем, на втором месяце. Ты отец её будущего ребёнка. Но ты не волнуйся, мы с отцом будем полностью помогать, не переживай, если нужно будет, и дачу продадим, если нужда заставит, и её к себе домой возьмём жить, и обеспечивать я её буду.

– Как? Она беременна? – сердце Георгия начало буквально разрываться от этой новости.

Беридзе умолк и на некоторое время впал в ступор, не произнося ни слова.

Мать опять заплакала и начала читать молитву в телефонную трубку.

– Сын, ты давай себя в руки бери, нам тоже сложно, но ничего, мы же справимся, помнишь, как твой дед говорил у тебя на дне рождения: «Ты же Беридзе!!!»

– Так, одна минута у вас осталась, там уже следующие стоят у кабины, – опять суровый голос надзирателя напомнил матери и сыну о своём существовании.

– Да, спасибо, – вытирая слёзы, ответила мать, – сыночек, давай держись тут, мы за тебя молимся, надеюсь, всё хорошо будет.

Беридзе же в ответ промолчал и не сказал ни слова. Услышав, что связь оборвалась, мать начала махать рукой своему сыну, он же продолжал просто сидеть и смотреть на неё.

Спустя короткое время Георгия вывели из кабины, Светлана Сергеевна вышла сама. Спустя минуту их место было занято новыми людьми.

Глава XI

За день до…

Новость о беременности девушки Беридзе я воспринял положительно. Дополнительное смягчающее вину обстоятельство явно не помешает и увеличит шансы на назначение наказания ниже низшего предела.

Девушка, которую, как выяснилось, звали Мария Жбанова, действительно ждала ребёнка от Беридзе, поговорив с ней по телефону, я понял, что она не против прийти в суд в качестве свидетеля со стороны защиты.

До суда я выслал ей на электронную почту свои вопросы, а также ответы на них, которые гражданке Жбановой нужно будет озвучить в суде.

Чуть позже, получив уведомление от помощника судьи о дате слушания дела, я подготовил и сдал в канцелярию Кировского районного суда города Ижевска ходатайство о назначении наказания ниже низшего предела.

Сняв копию с ходатайства, я поехал в изолятор, чтобы передать документ в руки Беридзе. После этого мне нужно было отдать на руки этот документ своему подзащитному.

Разговор с Беридзе складывался в этот раз сложно, по всей видимости, он до сих пор не мог поверить, что через каких-то семь месяцев он станет отцом, но своего сына или дочь не увидит и не сможет понянчиться с ребёнком, спеть ему колыбельную песню, погулять с ним в парке, а главное – он не сможет увидеть его первые шаги.

С Машей Беридзе познакомился, ещё учась в школе, но каких-то близких отношений между ними не было. Всё изменилось на какой-то вечеринке, по какому случаю был организован праздник, Георгий не помнил. Для неё самой её интересное положение стало большой новостью, и своим родителям она сообщила об этом после похода к гинекологу.

Она ещё даже не чувствовала, что в ней поселилась новая, настоящая жизнь и теперь она уже не девочка, в куклы или компьютерные игры играть уже скоро не ей, а её новой жизни, той жизни, которую она скоро породит на этот свет.

Родители Марии новость восприняли нормально, но новость о том, что отец ребёнка находится в тюрьме и что он выйдет оттуда в лучшем случае спустя 7 лет, и то при самом благополучном исходе дела, повергла их в шок.