Читаем 1997, Серый кардинал полностью

- Такая забота. Вы чертовски добры, - сказал отец.

Оставив позади гул и гвалт, я вышел в открытую дверь и посмотрел через площадь на отель «Спящий дракон». Вопреки названию там никто не спал.

Облокотившись на подоконники, одни с верхних этажей смотрели вниз, другие стояли внизу в ярко освещенных дверях.

Я вспомнил свист пролетавшей пули и подумал о рикошете. Отец и я шли по прямой линии от отеля к штаб-квартире. Если пуля была нацелена в него, и если он споткнулся в тот самый момент, когда был нажат курок, и если траектория пули начиналась где-то на верхних этажах «Спящего дракона» (потому что внизу собралось слишком много народа), и если пуля разбила стекло, звон которого я слышал, то почему не повреждено ни одно стекло в окнах фасада с эркерами, в штаб-квартире?

Потому, ответил я, что все дело было чистым совпадением. Вовсе не предполагалось, что пуля остановит политическую карьеру Джорджа Джулиарда раньше, чем она началась. Конечно, не предполагалось. Драматизировать положение - ребячество.

Я повернулся, чтобы войти в офис, и увидел, как мгновенная вспышка света упала на разбитое стекло, валявшееся на земле.

Разбитым оказалось окно в благотворительной лавке, вход в которую был через соседнюю дверь.

Свист. Рикошет. Удар. Удар пули об изгиб камня мостовой мог вызвать отклонение прямой траектории. Ружейная пуля, летевшая прямо, и это очень похоже на правду, могла пробить в стекле дырку и двигаться дальше. Но ослабленная пуля (летевшая рикошетом от камня) могла вызвать вибрацию, разбившую стекло. Со стороны стоянки машин, противоположной фасаду, прибыла полиция. И доктор. Говорили все одновременно.

Доктор наложил повязку и сказал, что это растяжение, а не перелом. Он прописал приподнять ногу вверх и прикладывать лед. Полиция выслушала мнение мужчины важного вида о ружейном выстреле.

Я стоял в стороне и заметил, что отец сквозь толпу смотрит на меня.

Взгляд у него удивленный и вопрошающий. Я чуть улыбнулся ему, и просвет снова закрылся, когда люди начали выходить. Я сообщал молодому на вид полицейскому в форме, что в благотворительной лавке разбито окно в эркере. Он вышел на улицу, чтобы посмотреть. Но когда я на пробу упомянул о рикошете, он насмешливо посмотрел на меня и спросил, сколько мне лет. Я немного занимался стрельбой из ружья в школе, ответил я. Он равнодушно кивнул и сделал пометку в блокноте. Полицейский вернулся в офис и присоединился к своим коллегам. Я последовал за ним.

Драгоценная Полли стояла возле отца и озабоченно всех выслушивала.

Фотограф сделал несколько снимков со вспышкой. Хотя никто в действительности не был застрелен, суета вокруг выстрела продолжалась очень долго. И было уже два часа ночи, когда я наконец закрыл парадную дверь и черный ход на засовы и выключил в пустых комнатах свет.

Отец, сидевший внизу, решил подняться наверх. Он принял от меня минимальную помощь и, морщась от боли, сам вошел и вышел из ванной и лег на неширокую кровать в спальне. Предполагалось, что я буду спать в маленькой гостиной на раскладной софе. Но я подумал и лег на вторую кровать рядом с отцом. Спать мне не хотелось, и я остался полуодетым.

Двадцать часов назад я, напевая, ехал на велосипеде от дома миссис Уэллс в конюшню, а потом легким галопом скакал по залитой солнцем траве Даунса. Моя жизнь оказалась разорванной на части, и я вошел в новый мир. Я долго размышлял, а что было бы, если бы я получил пулю в спину. Как я мог спать?

Я выключил свет сбоку от кровати.

- Бен, почему ты не убежал? - спросил в темноте отец.

- А почему ты велел мне бежать? - после паузы ответил я.

- Я не хотел, чтобы тебя подстрелили.

- М-м. Ну, поэтому я не убежал. Я не хотел, чтобы тебя подстрелили.

- Но ты же стоял на пути?…

- Это интереснее, чем гладить малышей.

- Бен!

- Я бы сказал, что это винтовка 22-го калибра, - немного спустя начал я. - Я бы сказал, что это специальная пуля. Я хорошо знаю ее звук. Если пуля «22» ударит в тело, то очень похоже, что она не убьет жертву. Если она попадет в голову или в шею; то исход, вероятно, будет летальный. А я всего лишь прикрывал твою голову. На второй кровати долго молчали.

- Я забыл, что ты умеешь стрелять, - наконец проговорил отец.

- Я был в школьной команде. Нас учил один из лучших в стране стрелков. - Я улыбнулся в темноте. - Знаешь, ты платил за это.

На следующее утро еще не было девяти, когда я спустился вниз и в ответ на пронзительный звонок отодвинул засов. На пороге стоял мужчина и держал палец на кнопке. Невысокий, черноволосый, полный и мягкий, как подушка, он держал в руке связку ключей и выглядел очень раздраженным.

- Кто вы? - требовательно спросил он. - Что вы здесь делаете? И почему дверь закрыта на засов?

- Бенедикт… - начал я.

- Что?

- Джулиард.

Он с минуту смотрел на меня, потом взял щетку и недовольно принялся наводить порядок после разгрома, оставленного событиями вчерашней ночи в обоих кабинетах. И в том, что с окном в эркере, и в том, что выходил на стоянку машин.