Читаем 1997, Серый кардинал полностью

Оринда в бессильной ярости молчала, сраженная таким выражением благодарности. Леонард Китченс вскочил, чтобы защитить ее, но на него зашикали, требуя, чтобы он сел. От отчаяния у него дрожали усы. Толстые стекла очков пускали зайчиков, когда, будто раненый бык, он раскачивался из стороны в сторону. Его обширная жена выглядела так, будто собиралась нанести последний удар, когда привезет мужа домой.

Отец любезно восхищался Леонардом за его преданность партии и сказал ему и всем остальным, что, если его выберут, он всегда будет следовать высоким правилам чести Денниса Нэгла. Эти его слова жители Хупуэстерна оценили меньше всего.

Толпа аплодировала. А он предложил продолжить разговор с ним лично.

Толпа стояла, люди пробирались вперед, чтобы перемолвиться с ним словом.

Счастливая драгоценная Полли болтала с Боссами и втащила меня на подиум. А мистер Босс, глядя на шумную взволнованную толпу, сказал мне, что отец уже обладает мастерством, которое откроет ему дверь в высокие кабинеты.

- Ему нужна только удача, и подальше держаться от неприятностей, закончил мистер Босс.

- Таких неприятностей, как у Пола Бетьюна, - кивнув, добавила Полли.

- Какие у него неприятности? - спросил Босс.

- О боже! - Полли выглядела смущенной. - Джордж запретил нам нападать на репутацию Пола Бетьюна. Джордж говорит, что негативное ведение кампании может ударить рикошетом. У Пола Бетьюна есть любовница с незаконнорожденной от него дочерью, которых он пытается скрыть. А Джордж не хочет, чтобы мы нападали на него за это.

- Полагаю, юный Бен, на вашем рождении нет тени? - Миссис Босс оценивающе разглядывала меня.

- Нет, конечно, нет, - страстно заверила ее Полли.

Интересно, подумал я, неужели отец столько лет назад сумел предвидеть, что, вероятно, когда-нибудь законность моего рождения будет важна для него. После того, что я узнал о нем в тот день, я посчитал, что все возможно. Но фактически я, как и всегда, не сомневался, что его брак с моей матерью был делом естественной, свойственной ему честности. И я верил, что он никогда не увиливает от ответственности за свои поступки. Я знал, что мое рождение было ошибкой. И, как я всегда говорил, не мне критиковать то качество жизни, которое он давал мне потом.

И, правда, уже перевалило за полночь, когда большая часть собравшихся отправилась по домам. Давно уехали мистер и миссис Боссы с шофером и в сопровождении телохранителя. Полли зевала от честно заработанной усталости.

Оринда и мистер А. Л. Уайверн скрылись из вида. Миссис Леонард Китченс тащила мужа домой, не жалея резких слов из своего энергичного словаря.

Я ждал отца до конца. И не только потому, что у меня не было ключа от спальни над штаб-квартирой избирательной кампании. Но и потому, что ему будет нужен слушатель, чтобы развеяться, когда все приветственные крики останутся позади. Хотя мне еще не исполнилось восемнадцати, я знал, что после триумфов нужна человеческая компания. После трех (нечастых) побед в стипль-чезе я возвращался в пустую комнату в доме миссис Уэллс, и не было никого, кто бы прыгал от радости вместе со мной. Никого, кто бы обнял меня и криком выражал свой восторг. Не было никого, кто бы разделил мое счастье.

В ту ночь отец нуждался во мне. Жена была бы лучше. Но он определенно нуждался в ком-то. И я остался. Он обнял меня за плечи.

- Боже, - пробормотал он.

- Ты будешь премьер-министром, - сказал я. - Мистер Босс боится этого.

- Почему он или кто-то другой должны этого бояться? - Отец удивленно посмотрел на меня, глаза его сияли.

- Они всегда убивают Цезаря. Это твои слова.

- Что?

- Ты блестяще провел встречу.

- Я могу обойтись без твоего сарказма, Бен.

- Нет, отец, серьезно…

- Папа.

- Папа… - У меня язык не поворачивался. - Я не мог называть его «папа». Папы - это люди, которые возят тебя в школу, и бросают снежки, и устраивают выволочку, если поздно приходишь домой. Папы не посылают тебе путевку в лыжную школу вместе с рождественской открыткой. Папы не посылают в отель анонимный факс со словами «хорошо сделано», когда сын выигрывает скоростной спуск на лыжах среди подростков. Папы сидят там и болеют. Отцов там не бывает.

Еще остававшиеся после встречи люди с сияющими лицами подошли к нам, чтобы присоединить и свои поздравления. Отец снял руку с моего плеча и пожал им руки дружески и доброжелательно. А у меня перед глазами возникла картина, как в следующие четыре недели до выборов эти люди встречаются на улице и говорят: «Джулиард очень хороший парень. Как раз такой, какой нам нужен… Голосуйте за Джулиарда. Ничего лучшего вы сделать не можете».

Рябь, поднятая этой ночью, докатится до окрестностей Хупуэстерна и вихрем пронесется по его дорогам.

Отец спустился с подиума, решив, что для одного дня сделано достаточно. Мы вышли из зала, миновали отель и под музыку пожеланий «спокойной ночи» нырнули в теплую августовскую темноту.