Читаем 12/Брейгель полностью

А что они сотворили с футбольным клубом «Монако»? Вчерашний чемпион, боровшийся на равных с «ПСЖ» Неймара-младшего и Киллиана Мбаппе, Эдинсона Кавани и Анхеля ди Марии, Лорана Блана и Унаи Эмери телепается в трёх очках от зоны вылета. Проигрывает дома, на великокняжеском стадионе, заштатному «Генгаму». Причем не как-то скромно продувает, а сливается 0:4! На том самом стадионе, где самовлюблённые жлобы обделывали свои дела. Занимались коррупцией и торговали влиянием. Прямо не выходя из стадионной ложи. А почему всё? От жадности их и непорядочности. Необязательности и хамства. Склеили зачем-то нашего Сашу Головина, надежду РФ-футбола. 22 года пацану, мог расти-расти. Так сами же и сломали его на второй тренировке, чтобы не конкурировал с черножопыми тамошними из Мали и Камеруна. Выгнали Леонарду Жардима, взяли Тьерри Анри, чтобы только сэкономить. Бляди, как сказал бы в конце такого послания сам лично Дмитрий Евгеньевич. Им князь Альбер возвестил: продавайте клуб, долбоёбы, а то от вас ничего, кроме стыда и позора, не дождёшься. А они – нет, дескать, пока не подтвердятся все обвинения в самом страшном суде, загубим команду, потопим княжество и сдохнем сами, но контрольный пакет клуба не отдадим! Ёбаные в рот твари, вот они кто! И больше никто. И со мной так же поступили, как с футбольным клубом. Совершенно ничуть не по-иному.

Но за это унижение я буду вознаграждён. Теперь-то точно путь мой в Вену, и нечто придумается само собой, безо всякого земного напоминания. Вот, например, голубоглазый Мушег, массой тела 128 кг, позвонит мне по Скайпу. И предложит что-то отвлекающее меня от застарелого долга за телефон. Нет, если приставы не задержат меня за 21 тысячу целковых в международном аэропорту Домодедово, откуда безвольно летает и куда беспрекословно возвращается чесночный «Остриан Эйрлайнз», то всенепременно, без единого обратного шанса окажусь в Вене. Ровно в назначенный час, у самых врат брейгелиного пиршества.

Я зашёл домой. Квартира у меня полуторакомнатная. Как любил нобелевский лауреат И. А. Бродский до отъезда в лучший из миров. Кусок бывшей коммуналки в доме 1923 года. Ремонт 1983 года. В честь 60-летнего юбилея дома. О ту пору правил нами шеф КГБ Юрий В. Андропов, вот и ремонты делались на славу. Потому и мой ремонт дожил до наших дней. Я, правда, года три тому пропил подлинный словарь Брокгауза и Ефрона, но к реновации и Андропову это отношения не имеет.

Домработница не вызывалась два с половиною месяца. А не десять, как я самонадеянно утверждал на старте этого повествования. Не то чтобы как-то сама отверженно не вызывалась, а я её и не приглашал. Полтора куска рублей жалко. Знаете, сколько это сырков «Дружба»? Посчитайте. Но пока квартирку я вам не описываю. Стыдновато как-то. Никого и не позовёшь в гости при такой-то разрухе. Не поверят, что это не декорация. Как говорил всё тот же тов. Андропов, пока у алкаша есть стыд, он ещё не совсем больной. Устами генерала армии исторгается истина, даже если армии у него совсем не осталось.

Но 600 рублей за Интернет заплачены мною всегда. И сейчас – будет Скайп. Он звонит. Играет всей мощью хора из «Кармины Бураны». Я, кстати, лет до 26 считал, что Кармина Бурана – это женское имя. Как Манон Леско или там Катерина Измайлова. А потом мне объяснили. Тяжек камень взросления, что и судить.

– Стасик, это ты?

– Мушегик, я. Ты ж видишь.

А может, такие мешки под глазами и экзема на левой щеке, что он и не узнаёт попервоначалу? Следи за собой, живи аккуратней, если выпил, не вылезай в социализированные места, – говорила мне некогда бабушка. Родная, семейная бабушка. Да и права была, уж куда как права.

Я ведь ещё и не знал, верно ли его называть «Мушегик». Может, у солидных армян такое уменьшительное не принято. Или лучше со смягчением согласной? «Мушежек» – как «Олежек». Или как «ночлежек»? Нет, ночлежек нельзя никак, ибо сакральное не смягчается, а остаётся сухим, как рука Иосифа Сталина. Есть ещё слово «ночлежка», точно есть. Это феминитив от «ночлежек», которого нет. Феминитив несуществующего. Хорошее название для философской книжки, и чтобы ничего не понятно. Как у них водится.

– Вижу, вижу, Стасичек. Это я так спросил. Мало ли, ты занят. Выглядишь прекрасно, кстати, просто на десять баллов.

Армяне умеют говорить комплименты. Лучше, чем всякий наш брат даже. И он уменьшил меня, чтобы я не комплексовал. О, это райское снисхождение!

– Чем обязан, мой дорогой?

Это я сказал. Всегда путал: «чем обязан» или «чему обязан»? Ну да ладно, монофизитская совесть простит.

– Ты занят сейчас, сильно занят?