Читаем 10 секунд полностью

Он рассказывал им, как несколько лет провёл в детском доме – в одиночестве и людской прохладе. Воспитательницы там были ужасные, которых проще и правильнее назвать церберами, чем работницами интерната. Они постоянно били подростков и заставляли их трудиться до самой темноты за остатки хлеба, а малышей и вовсе не замечали. Они бросались в них игрушками, орали, чтобы те заткнулись, провоцируя на более громкий плач и вой. Он рассказал, как его усыновила семья Кеуча, когда ему исполнилось пять. Джейк был счастлив, ведь новые родители забрали его из этого детского ада, хоть и волновался, что они могут оказаться еще хуже, чем эти дето ненавистницы. Но новая семья подарила ему всё, что могла. Всё, на что имела возможность. Она подарила шанс кого-то называть отцом и матерью, они подарили ему сестру, которая полюбила его с первого взгляда, как только он вошёл в дом весь в саже и с опухшими после слёз глазами. Он помнит, как она сразу взялась за его руку и повела в ванную, приводя в порядок. Они подарили ему крышу над головой, защищающая от любой непогоды, одежду, тепло, а самое главное – настоящую любовь и поддержку во всех начинаниях. Джейк приобрел новую и настоящую семью.

Джейк рассказывал своим ангельским родителям, как он учится; он объяснял, что старается стать приличным человеком, который будет уважаем среди взрослых и почитаем среди ровесников. Ему не пристало говорить, что он счастлив и рад, что именно они подарили ему жизнь. Джейк тосковал по родным родителям, но всегда чувствовал, что они рядом и видят все его поступки.

– Наверное, их могильная плита знает о моей жизни больше всех, – пытался отшутиться он, но на его лице стояла такая сокрушённая мина, что я даже не улыбнулась.

– Я думаю, они бы гордились тобой, – ответила я, минуту погодя, тщательно подбирая слова, пытаясь как-то его приободрить, – Джейк, ты их единственный сын. Твои родители присматривают за тобой. Как бы по детски это не звучало, но с небес они защищают тебя от всех бед, придают силу, чтобы ты продолжал бороться за эту жизнь, – я сжала кулаки, – даже если они погибли и не находятся с тобой рядом физически, то они с тобой всегда духовно, – сделала еле заметную паузу, – они навсегда останутся в твоём сердце, – грустная улыбка появилась на моем лице вторящая его улыбке, крепко обняла, кончиками пальцев касаясь левой стороны его груди.

– Меня успокаивает мысль, что родители всё обо мне знают, – Джейк немного воспрянул духом, – тогда я с лёгкостью могу сказать, что замечаю их присутствие. Когда я уверен, что всё им описал о своей прожитой жизни, то становлюсь ближе к их миру, к их эмоциям, даже если я езжу к ним всего раз в год, то всё равно чувствую, что не одинок, – он погладил меня по щеке, – Миа, ты права. Они всегда в моём сердце, – он обнял меня в ответ, будто боялся, что и я сейчас исчезну из его жизни.

Я была рада снова видеть его милую, по-детски наивную улыбку на лице, но этот разговор изменил наши отношения. Мы стали роднее друг другу. Мы полюбили друг друга такими какие есть на самом деле. Никто из нас не притворялся, не играл с чужими чувствами. Я раскрыла ему свои сердце и душу, а он взамен свои. Я и Джейк будто соединились. Мы дополняли мозаику нашей жизни.

– Я люблю тебя, – прошептала я так тихо, словно лишь пролепетала губами.

– Я люблю тебя тоже, – ответил Джейк и поднял меня с кровати на руках, опуская на низкий подоконник. – Посмотри, мы поговорили по душам, и на улице сразу посветлело, – произнёс он, – а знаешь почему? – Он посмотрел мне прямо в глаза. – Потому что мы осветили наши души, – он крепко поцеловал меня, при обнимая за затылок.

Я всем нутром поддалась ему. Поддалась его губам, рукам, словам. Он целовал меня нежно, неприступно, вливая в меня эмоции прожитых лет, свои внутренние муки, полностью доверяясь и мне этого хватало. Я хотела ощущать то тепло губ, которое он вносил в моё тело. Мои тонкие руки покоились у него на шее, а тело было слито с его воедино. Теперь он крепко прижимал меня за талию, словно не хотел, чтобы между нами и тонкий листок смог пролететь. Его длинные ресницы щекотали мои щёки, и я невольно улыбнулась.

– Почему ты смеёшься? – поинтересовался он, отойдя от разговора окончательно.

– Потому что твои прекрасные ресницы щекотали мои щёки, – смущаясь ответила я, – а я боюсь щекоток, если ты не знаешь, – отчеканила я, но сохранив доброжелательность на лице.

– Ах, значит вот как, – в его глазах зажегся недобрый огонёк, Джейкоб сощурился, а вокруг глаз появились еле заметные морщинки, когда я увидела все его белые зубы, сложившиеся в ответную улыбку.

И зачем я только проболталась? Теперь от этой правды мне станет лишь хуже. Знаете, порой некоторые сокровенные секреты своего тела лучше держать при себе.