Читаем 0,5 [litres] полностью

Думать о неотвратимо надвигающихся рисках, конечно, не хотелось, но темные мысли множились и плодились, и, чтобы хоть на ночь их отогнать, Андрей согласился на предложение. На автобусе они добрались до его жилища, там сложили весь упаковочный материал в шкаф на кухне, дождались Ёзу, которого всегда заметно издалека – он сияет и всегда выглядит нелепо, – а после двинули на тусовку вместе.

Еще год назад здесь был пустырь, а теперь возвышались три здания. Каждый дом вместил в себя всего один подъезд. В каждом должен заседать консьерж, любопытно спрашивающий «а вы к кому?», если кто-то незнакомый намеревается вызвать лифт. «К Васильеву? Проходите». Вот только пока из трех этих высоток сдали лишь одну, около трех недель назад. Поэтому днем здесь вовсю бушевал ремонт: на всех этажах сверлили, пилили, стучали и резали, а по ночам царила полная тишина. Кроме этой ночи.

Даже лифты здесь инновационные: при остановке и замедлении на нужном этаже, часть электроэнергии возвращается обратно в сеть – двигатель построен по современным немецким технологиям, применение которых стоит огромных денег. Окупится? Не важно. Главное, звучит все это дорого. Театр начинается с вешалки, площадь – с виселицы, дом – с лифта.

Окна светятся всего в нескольких квартирах в хаотичном порядке. Всего лишь четыре лампы на весь тринадцатиэтажный дом. Даже в мраморном холле темно: охранника, который был выставлен на время строительства, уже отправили на другой объект, а консьержа завести не успели. Да и в целом многое здесь еще предстоит довести до ума: прилегающая территория как после падения атомной бомбы, подземный паркинг заливает из лопнувшей трубы, камер видеонаблюдения не хватает для полноценного городского пейзажа. Здесь они точно будут.

Камеры – как основа жизни на земле. Одноглазые и незаметные, они пялятся на мир, не моргая, только с одной целью – подставить тебя. Запоминают абсолютно все. Государственные и частные. Скрытые. Сломанные. Со звуком и без. С инфракрасной подсветкой. Они не пропускают мимо себя ничего.

Обойдя шлагбаум, отгораживающий филиал рая от серо-грязного города, к подъезду приближались три фигуры, о чем-то перешептываясь между собой. Ёза, вечно сплевывавший себе под ноги – да так, что если он задерживался на одном месте, то уже через пять минут рядом образовывалась настоящая лужа, – принес кое-какое настроение и двум остальным. Атмосферу безмозглого аморфного веселья. В пустом холле он завыл, изображая волка – послушал, как долго отражается звук, убегающий куда-то вверх по лестнице, засмеялся. Через несколько минут компашка уже оказалась на нужном этаже. Прокукарекал звонок.

Дверь открыла тоненькая девушка и, улыбнувшись молодым людям, маячившим у входа, пригласила войти. Все трое – промокшие и замерзшие, в декоративных ветровках, не выдержавших дождь. Из приоткрытой двери сразу высыпались звуки: громкая музыка, смех, неразборчивая речь.

Ни Андрею, ни Косте, ни Ёзе не доводилось попадать в такие квартиры: с гигантскими светлыми комнатами, высоченными потолками и огромными окнами, которые транслировали широкую реку с ее мерным течением. Такой вид дорогого стоит. А у кого денег нет, так те любуются тем, что положено: Андрей – разрастающейся вверх стройкой, Костя – гнилыми гаражами, а Ёза – заброшенной жидкой помойкой в выгребной яме, огороженной хлипким бордюром. В ней даже утонул кто-то лет десять назад. Пошел пьяный мусор выносить, споткнулся, упал. Неделю искали. Только не потому, что семья беспокоилась, а потому, что денег должен был.

В этой квартире уже успели закончить все работы, не дешевые и черновые, а настоящий и основательный ремонт.

В покрытой темным ковролином прихожей стояло огромное количество пар обуви. Преимущественно женской, кусающей своим ценником, и дешевой мужской. Андрей бегло попытался сосчитать – тринадцать пар, но это не все – просто Костя, Леша и Яна, хозяйка квартиры, утягивали дальше. Тапочек на новых гостей уже не хватило.

надрывался неизвестный исполнитель. Музыка играла с компьютера, к которому была подведена многоканальная акустическая система, провода которой ветвились, распространяя звук по всей квартире, оплетая ее в паутину.