Читаем 0,5 [litres] полностью

Парни вернулись с прогулки по этажам, остановились, покорно слушали, и когда Андрей закончил, один из парней возбужденно отреагировал:

– Заебись!

Другой вторил:

– Да, братан, четко…

– Спасибо, пацаны, – смущенно сказал Андрей, отхлебывая пиво из стеклянной бутылки. Неизвестно чье. Нашлось в холодильнике. Незнакомые люди весь вечер там что-то брали, вот и Андрей решился изъять бутыль, хоть и не скидывал денег на покупку. Налить и блаженно расположиться вместе с остальными – это одно, а конфисковать лично для себя и выпивать в одиночестве – совершенно другое. В конце концов, их компашка сделала свой вклад в этот вечер иначе: они убили этиловое веселье, и почти никто против не был, кажется.

В проеме дверей, ведущих к общему для жильцов дома балкону, медленно курила Яна, которую Андрей заметил только сейчас. Она затушила то, что осталось от сигареты, и захлопнула дверь. Сказала, что находит этот набросок красивым, обратившись к Андрею, как бы сделав вид, что других парней здесь нет. Ее взгляд будто проходил сквозь них, не задержавшись и на мгновение.

– Спасибо, Яна. – Андрей первый раз обратился к ней по имени, при этом смущенно съев последнюю букву.

Она в ответ улыбнулась.

– Я собирался спросить, можно ли взять гитару, но тебя нигде не было. Решил, что ты не будешь против. Я аккуратно.

Она села рядом. Ее не было со всеми уже полтора часа, потому что она болтала с подругой по телефону, но никто, кажется, этого и не заметил, кроме Андрея. Подруга сейчас в другой стране, и у нее день в самом разгаре. Так они и созваниваются. И насчет нее – она кивнула в сторону своей гитары, – нет, не против, но только если действительно он будет нежен с ней. Это подарок от родителей на шестнадцатилетие.

Парни, почувствовав себя лишними, немного покраснели и молча удалились дальше по коридору.

– Играешь?

В школе она состояла в клубе бардовской песни, но это оказалось настолько скучно, что вытерпела лишь полгода. С тех пор иногда она играет что-нибудь, если грустно.

– А сейчас?

Сейчас ей не грустно.

– Тогда ладно, – улыбнулся в ответ Андрей, – но мне очень хотелось бы послушать.

Она молча протянула руку, пальцем сделав недвусмысленный жест, и Андрей передал инструмент. Ускоренно напев что-то себе под нос, попробовав аккорды на вкус, она начала, и быстро закончила, исполнив всего один короткий куплет. Для Андрея там почти не существовало слов. Мелодия. Чувство.

– Мне нравится, только я почти ничего не понял, – заключил он, прошептав.

– Что?! – Она наигранно удивилась. – Хочешь сказать, у меня плохое произношение?

– Нет, что ты. Это у меня с английским туговато. Видел у тебя там книги, кстати. Одну читал, но только в переводе.

– «The Catcher in the Rye»? – с намеренно неестественным акцентом спросила она.

– Точно!

Замолчали.

– Это песня о депрессии. О том, как мысли не задерживаются в голове, а будильники не могут тебя разбудить.

– Понимаю. И про будильники понял, кстати.

В школе она учила английский, но те знания, которые давали там, были очень поверхностны. А язык этот она любила. У нее глаза светились. Несколько лет занималась в школе иностранных языков, где в довесок выучила французский и финский.

– И как, пригодилось это все?

Да, ей пригодилось и пригодится еще не раз.

Она полюбопытствовала у Андрея, где учился или учится он.

– Я, – он осекся, раздумывая, не стоит ли соврать, – не учусь сейчас. Закончил два курса журфака, ушел.

Ей стало интересно почему же.

– Не понравилось. – Ой, а здесь уже пришлось. С языка сорвалось.

Журналистика, слово, родной язык – нравились Андрею безумно, но признаться в том, что не смог разыскать двадцать тысяч, чтобы просто заплатить за семестр в университете, он не смог. Струсил. Она на одну эту тусовку спустила денег больше, чем он бы потратил на полгода своего образования. Интересно, отчислили его? На год взял академический отпуск, да так в стенах университета больше и не появлялся. Наверняка.

А она художественное училище закончила в этом году. Режиссер.

– Кино снимаешь?

– Не-а, не снимаю. Больше хореографией занимаюсь.

Выяснилось, что она участвовала в каком-то популярном шоу на телевидении, вместе со своей командой. Телевизор Андрей в то время не смотрел – армия, но это не помешало ему искренне удивиться и порадоваться за единственный коллектив из города, оказавшийся там. Честно сказать, танцы интересным занятием он не считал. Музыка – искусство, литература – искусство, живопись – искусство. Даже скульптура – искусство, а танцы… баловство. Но о личном отношении он предпочел умолчать, рассудив, что высказывать такое в момент первой же встречи просто невежливо. Человек отдает делу всего себя, это считывается даже в коротких движениях.

Снова пауза. Ровно в тот момент, когда Яна положила Андрею голову на ключицы, он проговорил: «Я вот никогда в жизни не танцевал». Это и был ответ на вопрос, почему же ему не нравится. Умозаключение, к которому он пришел, мысленно повертев феномен по всем осям. Не читал, но осуждаешь?