Рассказы

Далеко в горах

«… Изо всех сил стараясь удержаться и не упасть, он дошел до угла и повис на канатах. Судьи совещались невыносимо долго. Чего они тянут? И так все ясно. Надо было терпеливо стоять в углу и смотреть в недоброе лицо тренера, который молча, злыми движениями вытирал губкой его лицо и шею. Потом надо было пройти от ринга к выходу, мимо зрителей на трибунах, и не заметить Валю. Сделать это ему не удалось. .»

Юрий Валентинович Трифонов

Победитель шведов

«…Алеше было двенадцать лет. Он был такой же, как все: ходил в школу возле трамвайного круга, держал голубей на балконе и замечательно умел проникать на стадион без билета. Так же, как и все, он гонял шайбу на дворовом катке и был влюблен в знаменитого хоккеиста Дуганова. Он был обыкновенный, рядовой мальчишка до того дня, когда счастливая случайность...Впрочем, следует рассказать по порядку. Итак, …»

Юрий Валентинович Трифонов

Одиночество Клыча Дурды

«…Соревнования еще не начались. Судьи с красными повязками на рукавах о чем-то азартно спорят, суетятся, бегают с какими-то бумажками, размахивают ими, требуют друг у друга каких-то новых бумажек. Я протискиваюсь вперед, нахожу место на первой скамейке: мне уступает его мальчуган лет десяти. Сам он примостился у меня в ногах, прямо на земле. Бумажки мелькают еще полчаса. Наконец около восьми часов вечера духовой оркестр ударяет туш. Начинается парад борцов.Гуськом вслед за судьями проходят внутрь четырехугольника и выстраиваются вокруг ковра восемьдесят борцов. …»

Юрий Валентинович Трифонов

Стимул

«…И вдруг, неожиданно для всех в разговор вступил Ганин.– Я, конечно, не теоретик, – сказал он. – И вообще не спортсмен. Но, по-моему, человек никогда не знает предела возможностей. Тут все зависит от обстоятельств. Вот я, например, однажды в жизни поставил рекорд, очень высокий рекорд, ей-богу. Конечно, не мировой, но, может быть, областной. Или районный, что ли.– По какому же виду спорта? – спросил, иронически улыбаясь, кандидат наук. – Видимо, кто больше выпьет пива или что-нибудь в этом роде...– Ничего подобного. По бегу. К сожалению, мой рекорд нигде не зафиксирован, но рекорд был, это точно.Ганин так всех заинтриговал, что дамы забыли о пуловерах и потребовали, чтобы он немедленно рассказал о своем рекорде.– Что ж, история любопытная и притом довольно страшная, – начал Ганин. – Во всяком случае, я никогда в своей жизни ничего более страшного не испытывал, а вы знаете, я прошел огонь и воду... »

Юрий Валентинович Трифонов

Прозрачное солнце осени

«…Величкин по временам прерывал воспоминания и вскрикивал возбужденно:– Позволь, в чем дело? Почему ты не пьешь?– Я уже выпил, Толя.– Что ты выпил? Какую-то каплю!Галецкий морщился, крутил головой и одновременно водил своей огромной красной рукой перед носом. …»

Юрий Валентинович Трифонов

Испанская Одиссея

«…Вот что рассказал мне человек с глубоким шрамом посередине лба, с лицом жестким и серым, навеки впитавшим в себя землистую бледность тюрьмы, и со взглядом нестерпимой твердости, истинно испанской твердости. Мы разговаривали об испанском футболе.– Вы спрашиваете, откуда я так хорошо знаю футбол? Да, я знаю его великолепно. Я могу назвать всех игроков «Барселоны», и «Атлетико-Бильбао», и «Сарагоссы», и мадридского «Реала» за последние десять лет. Я знаю все подробности жизни ди Стефано. Кто его родители, где он живет, его любимое вино, его любимый киноактер, сколько стоит его автомобиль... То же самое я могу рассказать про дель Соля и Кубалу. О, в моей памяти застряли такие подробности, каких не помнят самые изощренные спортивные статистики! И при всем том я ни разу не видел ни ди Стефано, ни Хенто, ни дель Соля – никого из этих звезд в игре. Как это произошло? Сейчас вы поймете. Немного терпения. …»

Борис Алексеев , Юрий Валентинович Трифонов

Победитель

«… – Кто хотел поехать в Болгарию? – спрашивает Борька.– Его друг. Из Марселя.– Зачем в Болгарию?– Какая тебе разница? Не задавайте пустых вопросов, у нас времени мало! – грубо говорит Базиль. – Я не хочу возвращаться ночью. Мне еще надо заправляться, учтите.Мне хочется сказать: «Не нужно было так долго обедать, чертов обжора», но я молчу, поняв, что это бесполезно. Мы у него в плену. Когда-то с Базилем мы жили в одном общежитии, его звали тогда Васькой, Потапычем или просто Хорьком, и он был худ, я тоже был худ, хотя мы пили много пива в подвале на Неглинной. Теперь этого подвала нет. Шесть лет уже Базиль тут, во Франции. …»

Юрий Валентинович Трифонов

Игры в сумерках

«…С другой стороны корта – если бы кто-нибудь хоть раз взглянул на нас! – мы напоминали двух китайских болванчиков – так неутомимо и плавно двигались наши головы, стриженные под полубокс. И верно, мы были болванчиками. Даже не болванчиками, и вовсе не китайскими, а самыми настоящими, подмосковными, дачными, одиннадцатилетними болванами, которые тратили июльские вечера на верчение головами.Рядом была река, песчаный скат, отмель, плоскодонки – запахи воды и крики купающихся доносились до нас, не проникая в глубь сознания. Это были запахи и шум отдаленного мира, не нужного нам.В сумерки наступал наш час. …»

Юрий Валентинович Трифонов , Юрий Трифонов

Все ловушки земли

Робот Ричард Дэниел прожил с семейством Баррингтонов шесть веков. Но семья иссякла и теперь он стал нарушителем закона — роботы не имеют права жить более 100 лет без стирания памяти. Стремясь сохранить дорогие для него воспоминания Ричард Дэниел вынужден бежать туда, где людям пригодится робот, умеющий проникать в суть вещей.

Клиффорд Саймак , Клиффорд Дональд Саймак

Пустяк

Он так раздражает, этот стук капель! Эта соседка из верхней квартиры вечно не закрывает как следует кран! А на этот раз она, похоже, надолго уехала, так как не слышно шагов наверху… © Yazewa

Айзек Азимов

Потерянный рай

Андрей Игоревич Егоров

Тоска

Впервые напечатано в журнале «Новое слово», 1896, номера 9 и 10, июнь-июль, под заглавием «Тоска (Страничка из жизни одного мельника)».Включалось автором в «Очерки и рассказы», 1898, и во все собрания сочинений.Слово «ли», взятое в прямые скобки, введено в текст редакцией.Печатается по тексту, подготовленному М.Горьким для собрания сочинений в издании «Книга».

Максим Горький

Трубочист

Впервые напечатано в газете «Нижегородский листок», 1896, номер 184, 16 июня, в разделе «Фельетон», с подзаголовком «Роман».В 1898 году М.Горький предполагал включить рассказ в третий том «Очерков и рассказов». «…При сём, – писал он Дороватовскому, – посылаю Вам транспорт: Варенька Олесова, Самоубиение, Месть, Трубочист, Однажды осенью». (Архив А.М.Горького).В Архиве А.М.Горького сохранился вырезанный из газеты текст рассказа, наклеенный на бумагу и стилистически выправленный автором: снят подзаголовок и изменён конец. Рассказ, однако, в «Очерках и рассказах» напечатан не был и никогда М.Горьким не переиздавался.Печатается по тексту газеты «Нижегородский листок» с исправлениями М.Горького (Архив А.М.Горького).

Максим Горький

Собака

Артем Юрьевич Тихомиров , Артем Тихомиров

Отель с привидениями

Анна Данилова , Анна Васильевна Дубчак

Танго на песке

Валентина Мельникова , Ирина Александровна Мельникова

Играющая со смертью

Галина Владимировна Романова

Измена

Григорий Израилевич Горин

Убийца

Григорий Израилевич Горин

Ёжик

Григорий Израилевич Горин

Любовь зла

Руслан Альбертович Белов , Руслан Белов

Роковая женщина

Руслан Альбертович Белов , Руслан Белов

Товарищи по оружию

Александр Ермаков , Андрей Белокуров , Александр А. Ермаков

Похитители во времени

По всему миру пропадают коллекции произведений искусства. Не помогают ни сотни охранников, ни изощрённые системы безопасности. И вот за дело берётся Дейн....

Кейт Лаумер , Кит Ломер

Как накрылось одно акме

Галина Николаевна Щербакова

Неизвестный цветок

Андрей Платонович Платонов

Любовь к Родине, или Путешествие воробья

Андрей Платонович Платонов , Андрей Платонов

Разноцветная бабочка (легенда)

Андрей Платонович Платонов

Уля

Андрей Платонович Платонов , Андрей Платонов

Парижское безумство, или Добиньи

«… – Здесь знаменитый дворец Вогезов! – сообщил переводчик. – Желаете посмотреть?Никодим Петрович послушно шагнул под арку, ведущую к ансамблю Вогезов.И это было в его скромной жизни величайшей ошибкой.Никодим Петрович уселся на скамейке в сквере посреди бессмертного кольца дворцов. Они не произвели на бизнесмена ни малейшего впечатления, стоят вплотную друг к другу, тесно, все дома похожи друг на друга, как близнецы, архитектор дурак, покупатели этого не любят. Никодим Петрович перевел взгляд на конную статую, подумал, что таких статуй и в Петербурге пруд пруди, перевел взгляд на соседнюю скамейку и прежде всего засек кроссовки, подумав, что кроссовки дрянь – китайского производства, над кроссовками джинсы, нет, не фирма, подумал Никодим Петрович, поглядел еще выше, увидел легкую курточку. Был месяц октябрь, и в Париже стояла ласковая, теплая погода. Никодим Петрович небрежно поглядел повыше, обнаружил тонкий женский профиль.Женщина, почувствовав на себе взгляд, невольно обернулась. Теперь Никодим Петрович увидел, казалось бы, простое, но чистое, вдохновенно-нежное лицо с глубокими светлыми глазами, как Мадонна у Филиппо Липпи. Он, конечно, отродясь не слыхал о средневековом итальянском живописце Липпи. Но сердце у Никодима Петровича остановилось, и он подумал, что умер. Он стал белым, как бумага для лазерного принтера. Даже губы побелели. …»

Эмиль Вениаминович Брагинский

Суп гороховый и блинчики с вареньем

«… Женино меню было всегда одинаковым – суп гороховый и блинчики с вареньем, чаще всего с вишневым. Еда всегда была баснословно вкусной. У знакомых мужчин Женя проходила под кодовым названием: «Суп с блинчиками». Было еще кое-что, на третье. Желающему остаться на ночь Женя, как в старинном анекдоте, не могла отказать только в двух случаях: когда ее очень об этом просили или когда видела, что человеку очень надо.Раздеваясь, Женя всегда повторяла одно и то же:– Эту идею – суп гороховый и блинчики – я перехватила в Швеции, когда была там в туристической поездке. Они там это едят каждый четверг. Отвернитесь! У меня грудь не такая, чтоб на нее глядеть на свету!Разумеется, никто, кроме редких идиотов, не отворачивался.Великолепная грудь была главным Жениным достоинством. …»

Эмиль Вениаминович Брагинский

Стрелка

Рассказ входит в сборник «Эвакуация»

Евгений Александрович Прошкин