Тиканье часов. Духота и жара. Ободранные стены в советской квартире. Тик-так. Мысли гудят в голове, подобно старому холодильнику… Найдется ли человек, способный унять этот гул размышлений? Найдется ли кто-то, кто поможет покинуть эту ночную темницу, кто-то, кто мне поможет уснуть?
Дима Юшков
Сборник рассказов, написанных в разное время. "Было лето" – о беззаботном детстве; "Чагравый" – история появления у Вещего Олега его знаменитого коня; "Двое. Волки" – о самой главной встрече; "Вечерний рок-н-ролл" – городская зарисовка; "Когда мы были студентами" – о весельчаках, распевающих Gaudeamus igitur; "Охота на мгновения" – о милых и мимолетных секундах…
Екатерина Сурская
История рассказывает историю главного героя, чья жизнь кардинально меняется после несчастного случая, который разрушает его семью. После этой трагедии он начинает задавать себе вопросы о смысле жизни и существовании Бога.Однажды, находясь в самом низком состоянии души, он начинает вести диалог с невидимым собеседником, которого он внутренне называет "Богом". Эти разговоры становятся центральным моментом его жизни, и он начинает искать ответы на свои вопросы через эту необычную форму общения.В истории исследуются темы веры, сомнений, боли и исцеления, через внутренние размышления и его диалоги с "Богом". По мере того как главный герой продолжает свои беседы, он пересматривает свое отношение к жизни, любви, семье и тому, что на самом деле значит быть человеком. В то время, как жизнь вокруг идет своим чередом.Это трогательная история о поиске духовной гармонии и понимания в самые сложные моменты жизни, а также о том, как трагедия может стать катализатором для внутреннего преображения.
Руслан Мурадов
Из цикла рассказов: Повести Мишагулы и других славных рыцарей.
Денис Владимирович Мищук
Жизнь преподносит нам очень много сюрпризов. Не всегда мы им рады, но всему есть объяснения.
Автор Неизвестeн
Цикл "Космическая лирика"– самый яркий в творчестве Невской. Ярко, сильно, воинственно… Любить и быть любимой… Быть единственной и главной… А еще не сдаваться, идти до конца… Проза жизни и лирика сердца в произведениях Маши Невской.
Маша Невская
Александра Веерман по воле судьбы переезжает в Лондон к своему отцу — спортивному директору клуба английской премьер-лиги. Сандра ненавидит все, что связано с футболом, ведь она с детства считает, что эта игра забрала у нее отца. Отец предлагает ей сделку: она работает его помощником, он снимает ей квартиру. Сандра не хочет ввязываться во все, что связано с игрой, где пинают мяч, но соглашается и посещает клуб каждый день. Девушка быстро вливается в коллектив, вот только один из игроков все время на нее хмуро смотрит. Сможет ли девушка отпустить все детские обиды и осознать, что футбол — это жизнь, а не обида, и открыть свое сердце для светлых чувств.
Евгения Мос
Антон Павлович Чехов
Перед Вами мой сборник стихотворений –и это мой подарок ко дню рождения Папы.Как и прежде, мои стихотворения – это словесные фотографии! В них все, что вижу я, моими глазами: о том, что интересно, о чем переживала и переживаю я и мои близкие, мои мысли и чувства. Этот сборник-своеобразный дневник, в котором моими глазами вы сможете прожить моменты из жизни.
Марина Абдиевна
Опять живу я моего друга Черткова в Московской губернии. Гощу по той же причине, по которой мы съезжались с ним на границе Орловской и я год тому назад приезжал в Московскую. Причина та, что черта оседлости для Черткова — весь земной шар, кроме Тульской губернии. Вот я и выезжаю на разные концы этой губернии, чтобы видеться с ним. Выхожу в восьмом часу на обычную прогулку. Жаркий день. Сначала иду по жесткой глинистой дороге мимо акации, готовящейся уже трещать и выбрасывать свои семена; потом мимо начинающей желтеть ржи с своими чудными, все еще свежими васильками; выхожу в черное, почти все уж запаханное паровое поле; направо пашет старик в бахилках сохой и на плохой худой лошади, и слышу сердитое старинное: «Вылезь!» — с особенным ударением на втором слоге. И изредка: «У! Дьявол!» И опять: — «Вылезь... Дьявол». Хотел поговорить с ним, но, когда я проходил мимо его борозды, он был на противоположном конце полосы. Иду дальше. Впереди другой пахарь. С этим, должно быть, сойдусь, когда он будет подходить к дороге. «Коли сойдусь, то и поговорю с ним, если придется», — думаю я. И как раз встречаемся с ним у дороги. Этот пашет плугом на крупной рыжей лошади; молодой, красиво сложенный малый, одет хорошо, в сапогах, ласково отвечает на мой привет: «Бог на помощь». Плуг плохо берет накатанную дорогу, он переезжает ее и останавливается.
Лев Николаевич Толстой
Всё началось с того, что кто-то принёс табуретку, встал на неё, выпрямился и заговорил. Люди шли мимо, и единственная голова, взволнованно торчавшая над склонившимся морем, смотрелась как утопающий, который отчаянно разевает рот.
«Среди крестьянского двора, во многих местах разрушенного, стояли занесенные снегом, шершавые клячи и овцы, подбирая солому; под навесом жались воробьи, колыхалось замерзлое белье, валялись обледенелые колеса, плетушки и разная рухлядь. Баба в худеньком кафтане, высоко подпоясавшись тряпкой, несла вязанку хворосту; шла метель; с поветей валил снег и крутился по двору…»
Николай Васильевич Успенский
Может показаться, что это рассказ о лени и находчивости, но нет. Он о воображении, которое способствует и находчивости, и лени. А ещё это добрая история о современных чудесах и о том, что нас окружает.
Эдель Кюстер
Бывший детдомовец Паша – заблудшая душа, типичный представитель молодёжи "нулевых". Не успев обрести тихое семейное счастье в лице красивой девушки и её сына Доржика, странным образом похожего на него самого, Павел сталкивается с новой трудностью – возлюбленная умирает, а ребёнка у него отбирают органы опеки. После череды несчастий Паша просыпается в далёком прошлом, рядом с живой и здоровой любимой, но почему-то бездетной. Удастся ли Паше вернуть Доржика? Или он был лишь иллюзией?
Сергей Николаевич Билдуев
Руслан Альбертович Белов
- Хорошо мне тут, конечно, в мамином животике: тепло, мягко, сытно. Только обзору никакого, да и разве это жизнь, если ты привязан пуповиной. Вот через несколько дней появлюсь на свет, тогда подышу воздухом, рассмотрю всё. Буду жить. - Ну, что это за жизнь? Лежи, пялься в потолок. Ни поговорить, ни побегать, таскают тебя, куда захотят, кашу пихают в рот какую-то невкусную. Живот болит, зубы чешутся. Вот научусь ходить и говорить – буду жить!..
Эта книга – душа любви. Здесь есть множество красивых и грустных историй, о верности, выборе, преданности и любви. Здесь, каждый может найти себя. Это волшебные стихи и сказки. В них рассказывается, как пережить свою боль, расставания с любимым человеком. Как начать жить и как не потерять себя.
Саша Рут
Леонид Николаевич Андреев
Евгений Иванович Замятин
Дмитрий Прядко
Где будешь ты в Судный День? Кто тебе подскажет, что делать, куда идти, как дальше жить? Первые часы катастрофы - неопределенность, растерянность, непонимание.
Рэй Брэдбери
Лев Абрамович Кассиль
Карел Чапек
Вы верите в чудо? А в сказки? А если волшебство на самом деле возможно? Не через магию, колдовство, ритуалы там всякие… А через обычные орешки. Со сгущенкой. Все же такие когда-нибудь ели?
Жанна Ди
Мои РґСЂСѓР·СЊСЏ-архитекторы дали почитать текст молодого коллеги, сетевого автора. Пишет, мол, и пишет, а надо ли ему писать вообще?39 компьютерных страниц обрушились, как толстая книга, которой в школе более сильные товарищи Р±СЊСЋС' тех, кто послабее, по голове. Мало того что мне явилось замечательное чтение, где каждое слово занимает присущее ему место, и это слово не случайно, а избранно. Мало того что эта небольшая повесть написана смешно и легко — ладно, сейчас многие так умеют. Но главное — я держала в руках образец некой РЅРѕРІРѕР№ литературы, для которой еще не придумано жанра. Эту РїСЂРѕР·у нельзя подверстать к литературе протеста, потому что здесь нет объекта протеста. Есть разные люди, хотя и по разные стороны баррикад, но баррикады эти вполне условны и проницаемы, и между «властью» (в лице ментов) и «оппозицией» (в лице пассажиров автозака) имеется полное и дружелюбное взаимопонимание. Нет борцов. Р
Артём Витальевич Черников
Борис Акунин
Ольга Половникова
Повесть, составляющая основу этой книги, посвящается незаконнорожденному поколению, интеллигенции 90-х. Это действительно было поколение уже не советское, но еще не вписавшееся в глобализацию и «парад суверенитетов». 90-ые это такая щель во времени, когда прошлое тотально критиковалось, но то новое которое постепенно возникало в настоящем пока тоже было вне признания обществом, хотя уже не было андеграундом. И, тем не менее, плодами всего этого воспользовалось старшее поколение, те, кому в 90-е было по 50–60 лет. Это они тогда господствовали и в политике, и в литературе, и в искусстве, иначе говоря, буквально во всем, упорно не воспринимая то новое, что начало появляться на их глазах, из года в год обретая все более уверенные очертания.
Ауэзхан Кодар
Какой была деревня раньше и какой стала теперь. Когда-то я была молодая и теперь вспоминаю те годы.
Вероника Чуркина
Я дала ему обещание жить дальше. И он ушёл. И я понятия не имею, как сдержать своё обещание и, главное – зачем.
Полина Душина