Проза прочее

Прекрасный создатель «Прекрасной леди». Джордж Кьюкор
Прекрасный создатель «Прекрасной леди». Джордж Кьюкор

Серия "Наши люди в Голливуде" – это сложные и увлекательные биографии крупных деятелей киноискусства – эмигрантов и выходцев из эмигрантских семей. Это рассказ о людях, которые, несмотря на трудности эмигрантской жизни, достигли вершин в своей творческой деятельности и вписали имена в историю мирового кинематографа. Американский кинорежиссер и сценарист Джордж Кьюкор (1899-1983), многие из фильмов которого: «Филадельфийская история», «Газовый свет», «Звезда родилась» и другие вошли в золотой фонд Голливуда. Особое место в творчестве Кьюкора занимает великолепная экранизация мюзикла по мотивам пьесы Бернарда Шоу «Моя прекрасная леди», в которой блистали Одри Хепберн и Рекс Харрисон. В 1976 году режиссер снял советско-американский фильм «Синяя птица», в которой снимались Элизабет Тейлор и Маргарита Терехова. Иллюстрации Александра Штейнберга.

Александр Штейнберг , Елена Мищенко

Проза / Проза прочее
Будущее вернулось в прошлое
Будущее вернулось в прошлое

Почти тысяча миниатюр, произведений в одну строку, опубликована в этой книге. Емкие, лаконичные фразы, имеющие высокую смысловую и образную концентрацию, ложатся на бумагу «транскрипцией мысли», по словам самого автора, и адресованы интеллектуальному читателю. Философская основа миниатюр Александра Коротко щедро окрашена иронией, юмором, сатирой. Одни его вещи удивляют неожиданностью метафор, другие – перефразируют устойчивые выражения, интригуют парадоксальной игрой слов, позволяющей говорить о причастности автора к литературе абсурда. Среди обилия однострочий рассыпаны меткие афористичные высказывания, а любители поэтического слова найдут на страницах книги моностишья. Ориентироваться в таком смысловом и жанровом многообразии поможет структура: миниатюры объединены по тематическому принципу.

Александр Коротко

Проза / Проза прочее
Зависть
Зависть

«Галина лежит на диване, как Даная, так же красиво. Впрочем, все, что она делает, красиво. Ника так считает – абсолютно, кстати, искренне. Кожаная узкая юбка слегка задралась, демонстрируя длинные, полноватые, но все еще очень стройные ноги. Одна рука закинута за голову, а вторая держит сигарету. Тоже красиво. Руки очень ухоженные, с длинными красивыми пальцами и прекрасным темно-вишневым маникюром. Немного откинув голову назад и сложив в трубочку губы, Галина выпускает в потолок тонкую струйку дыма. Ника, как всегда, не может оторвать от Галины глаз. Смотрит на нее как завороженная, любуется лицом – гладким, очень белым, с яркими синими глазами, широкими темными бровями, прямым носом и крупным, пухлым, манящим ртом с полоской идеальных, белоснежных зубов. Длинные, темные, густые волосы, закрученные на затылке в небрежный пучок. Кофточка с глубоким декольте. А что, такую грудь не грех и выставить, сплошное богатство. Не то что Никин первый, и то с натяжкой, номер. И это после двоих-то детей!..»

Мария Метлицкая

Проза / Проза прочее
На пороге (То, чего не было, – не вернуть)
На пороге (То, чего не было, – не вернуть)

Автобиографическая повесть «На пороге (То, чего не было, – не вернуть)», написанная Людмилой Ясной почти полвека назад, долго лежала в архиве писательницы. В 2015 году она вышла на украинском языке в составе сборника «Аніча» в киевском издательстве «Ярославів вал». Это повесть о первой любви, которая, независимо от того, счастливая она или несчастливая – почти никогда не остается с нами. Мы вспоминаем юность и первые чувства с теплотой, нежностью и легкой ностальгией. Семнадцатилетняя девушка рассказывает о своем возлюбленном, о поиске смысла жизни и своего места в ней, о страхе смерти и принятии того, что неизбежно. Чистым юным душам всегда присуще стремление к справедливости, высоким идеалам, жертвенности. Повесть полифонична. В нее вплетены востоминания героини о раннем детстве, рассказы родных о тех событиях, когда ее еще на свете не было, описания быта, традиций и особенностей прошлого столетия. Вместо эпилога автор рассказывает о встрече бывших одноклассников через много лет. Читатели старшего возраста, узнавая ушедшее время, вспомнят, какими они были в юности, а молодые поймут: они чувствуют то же самое, что и герои повести, хотя живут совсем в других реалиях.

Людмила Ясна

Проза / Проза прочее
Черный чекист
Черный чекист

«В школе меня называли Чекист. Не сказать, чтобы всю жизнь. В романтическо-подростковый период.Я тогда носила черную кожаную куртку. Воротник у нее был жесткий и все время поднят. Потому что если его отвернуть и положить на плечи, было видно, что вшитый в его середину трикотаж сильно заштопан. Да, куртка была старая, и не кожаная даже – а сделанная из толстого, упругого, но стойкого кожзаменителя. Ее купила тетя Галя – и носила в середине шестидесятых годов. Произвели ее в Чехословакии, мой папа говорил, что такие куртки были у заправщиков тамошних самолетов на гражданских аэродромах. Не знаю, так это было или нет, на какого такого маленького заправщика была она сшита, но куртку я носила чуть ли не с пятого класса. Мы отыскали ее с мамой в деревне, отреставрировали. Отличная курточка с заново вшитым темно-синим замком-"молнией" (черного мы не нашли). Непродуваемая и удобная…»

Елена Вячеславовна Нестерина

Проза / Проза прочее