Проза прочее

Понять, простить
Понять, простить

«Шура помнила эту сцену очень отчетливо: конец декабря, совсем скоро самый любимый Шурин праздник – Новый год. Мягкий морозец и редкий медленный снег, танцующий под неярким светом фонаря. Они идут с мамой на каток, точнее, в «секцию» – как говорит любимая Асенька, Шурина бабушка. Шура – в коричневой старой и тесноватой цигейковой шубе, переделанной в курточку, и вязаных рейтузах. Через плечо, на шнурках, связанных между собой, перекинуты ботинки с фигурными коньками. Фигурное катание Шура обожает, а вот ботинки ненавидит. Они черные, мальчиковые, доставшиеся Шуре по наследству. Конечно, она мечтает о белых, из блестящей и мягкой на ощупь, волшебной кожи, с хромированными крючками, настоящих, чешского производства. Но мама говорит, что это дорого и не по карману. Да и вообще, надо еще посмотреть, какая из Шуры фигуристка. «Может, от слова «фигу»?» – спрашивает мама и заливисто смеется. Шура слегка обижается, но мама ее целует и просит не дуться…»

Мария Метлицкая

Проза / Проза прочее
Зависть
Зависть

«Галина лежит на диване, как Даная, так же красиво. Впрочем, все, что она делает, красиво. Ника так считает – абсолютно, кстати, искренне. Кожаная узкая юбка слегка задралась, демонстрируя длинные, полноватые, но все еще очень стройные ноги. Одна рука закинута за голову, а вторая держит сигарету. Тоже красиво. Руки очень ухоженные, с длинными красивыми пальцами и прекрасным темно-вишневым маникюром. Немного откинув голову назад и сложив в трубочку губы, Галина выпускает в потолок тонкую струйку дыма. Ника, как всегда, не может оторвать от Галины глаз. Смотрит на нее как завороженная, любуется лицом – гладким, очень белым, с яркими синими глазами, широкими темными бровями, прямым носом и крупным, пухлым, манящим ртом с полоской идеальных, белоснежных зубов. Длинные, темные, густые волосы, закрученные на затылке в небрежный пучок. Кофточка с глубоким декольте. А что, такую грудь не грех и выставить, сплошное богатство. Не то что Никин первый, и то с натяжкой, номер. И это после двоих-то детей!..»

Мария Метлицкая

Проза / Проза прочее
Вопреки всему
Вопреки всему

«Участковый врач Ольга Васильевна Самарина на последний вызов не спешила. Это был ее старый больной, из тех, что со временем становятся почти друзьями, доверяя участковому врачу не только секреты соматики, но и тайны собственной жизни.Андрея Витальевича Преображенского Ольга Васильевна знала лет пятнадцать, как раз с того времени, как перешла в районную поликлинику из скоропомощной больницы, и жизнь тогда после бешеного ритма больничных суток казалась ей почти размеренной и спокойной. Пару лет ушло на подробное знакомство с участком, где со временем и появились больные, ставшие ей почти родственниками. В основном это были еще сохранившиеся интеллигентные пары или одинокие старики, и свои визиты к ним она, как правило, оставляла «на закуску». Ведь это были уже не совсем формальные встречи – фонендоскоп, тонометр, рецептурный бланк, – а беседы и чаепития с подробными рассказами о детях и внуках, со слегка утомительными, но милыми и трогательными подробностями из прошлой жизни. Словом, с тем, что непременно сопровождает закат человеческой жизни – увы!..»

Мария Метлицкая

Проза / Проза прочее
Этнограф Иосиф
Этнограф Иосиф

У кого-то жизнь расписана по минутам, на неделю вперёд тщательно спланированы мероприятия: понедельник – отделить свет от тьмы, вторник – … Всё не так у литератора Курицына: непредсказуем его путь; два слова – «суета» и «пустословие» – исчерпывающе описывают будни юноши. Но не приговор современному обществу собирался писать Курицын. Напротив – книжку для развлечения. Фантастику! Про то, как этнограф Иосиф прибывает из далёкого будущего в наши суматошные времена; потомкам, видите ли, любопытно, чем мы тут занимаемся. – Ага, вот значит что, – наверное, подумали вы. – Снова прогрессоры и хрононавты. Опять будут кормить шаблонами, пичкать истёртыми истинами, нотациями утомлять… – так нет, без морализаторства обошёлся автор. Придётся вам всё же прочесть эту книжку, чтобы окунуться в неповторимую атмосферу приморского городка. Чтобы от чтения получить удовольствие. Чтобы в кругу друзей, сидя за чашкой чая, иметь возможность сказать: – А вы читали роман об этнографе? Это феноменально…

Андрей Хомченко

Проза / Проза прочее