Драматургия

Сборник стихов
Сборник стихов

В России стихи пишет каждый. Это связанно с тем, что русский язык имеет такую глобальную основу, что у каждого возникает желание воздвигнуть на этой основе – памятник – желательно нетленный. И вот тут начинается самое интересное: пьяненький мужичек танцует гопачок, большой начальник рисует образ сальный, а льстивый разгильдяй поет о том, что завтра будет рай, и всяк сверчок хвалит свой шесток, а вековая глупость лицемерья возводит памятник глобального доверья. То, что реклама использует звучную рифу – это как песня. О песнях ни слова плохо. Это бесконечное шоу, где «хлеба и зрелищ» Древнего Рима отдыхают. Они тогда еще не знали, что на флейте водосточных труб, можно сыграть гимн красному минотавру, заблудшему лабиринтах кровавых заблуждений. Если бы Александр Сергеевич Пушкин имел возможность краем уха послушать, что происходить на глобальной основе русского языка. Он бы устыдился. Но бездари не знают стыда, ибо главное для бездарей не слово, а деньги, деньги.Что такое аннотация – это краткое содержание произведения. Краткое содержание: Сборник Русских Сонетов А. С. Пушкину.Пусть плеть – слова, а обух – власть.И не дано словам влиять на обух.Но есть в обители искусств такая связь,Что сохраняется как нужный для влияний посох.>Rasim Safe

Rasim Safe

Драматургия / Пьесы
Жгучая тайная страсть. Личный театр Эдуарда Тополя
Жгучая тайная страсть. Личный театр Эдуарда Тополя

  «Все тайные алкоголики и наркоманы вынуждены рано или поздно признаться в своих пороках и обратиться за помощью. Вот и мне пришла пора сознаться в своей тайной страсти: да, я театральный маньяк! Двадцать лет назад, когда я писал роман «Римский период, или Охота на вампира», мне по ходу сюжета нужно было описать людоеда. А я не умею сочинять из ничего. И потому с помощью своих читателей проник в архив Института судебной психиатрии имени проф. Сербского, где мне разрешили прочесть акты судебно-психиатрических экспертиз Андрея Чикатило и других именитых каннибалов. Оказалось, почти все они прекрасно сознавали жуткую порочность своих маниакальных страстей, после каждого преступления давали себе слово «никогда больше!», но проходило время, и какая-то темная сила поднимала их среди ночи и вела к новой жертве. Вот и я, написав очередную пьесу, никому ее не показывал, зарывал, как преступник, в старых рукописях и давал себе слово «никогда больше!». Но проходило время, я попадал на спектакль в какой-нибудь театр и… Нет, если это была плохая пьеса или скучный спектакль, то ничего ужасного со мной не случалось, я уходил в первом же антракте и спокойно жил дальше. Но если спектакль хороший, актеры талантливые, а пьеса замечательная – тут мне крышка! Как «зашившийся» алкоголик может, пригубив рюмку водки, уйти в запой, так я, вернувшись домой, бросал писать новый роман или киносценарий и садился за пьесу…»  

Эдуард Владимирович Тополь

Драматургия / Пьесы
Дальше — тишина… [=Уступи место завтрашнему дню]
Дальше — тишина… [=Уступи место завтрашнему дню]

Действие пьесы разворачивается в Соединенных штатах, где проживает некогда большая семья — пожилые родители и пятеро их детей, каждый из которых уже обзавелись собственными семьями. Все начинается с традиционного семейного обеда — дети прибыли навестить родителей в их уютном домике, но во время встречи выясняется, что родовое гнездо заложено, платить нечем и уже через неделю старики должны покинуть свой дом. Старики хотят лишь одного — возможности снимать себе маленькую квартирку, но и в этой помощи под разными предлогами дети им отказывают. Единственное решение, пришедшее в голову «детишкам», разделить родителей, которые прежде никогда не разлучались, и поселить отца у дочери в Калифорнии, мать — у сына в Нью-Йорке. Но даже это разделение стало не последним испытанием.

Alvina Louise Croter , Вина Дельмар

Драма / Разное / Без Жанра