Вы думаете, что Флора, эта Нагая Истина, выбрала вас? Дудки! Десять лет назад я увидел ее впервые. Был холодный день в конце октября, из дверей гастронома вырывался теплый пар, и прохожие торопились окунуть в него озябшие носы. И тут я увидел девочку. Она была в черном трико, в короткой кисейной юбочке и балетных тапочках, привязанных лентами к тонким лодыжкам. Этот нежный эльф на минуту сбежал из балетного класса, чтобы скорее купить горячую булку и слопать ее тут же. Она прекрасно знала, что для занятий классическим танцем необходимо сохранять строжайшую диету, но она съела ее с откровенной жадностью, и я понял, что нашел юную преступницу, готовую нарушить любой самый строгий запрет ради своих желаний. Она была обсыпана хлебными крошками и пахла свежим юным потом, как пахнет развороченный весенний муравейник. Я узнал о ней все, я с религиозным содроганием стерег день ее первого цветения, как японец ждет цветения сакуры. И я легко овладел бы ею, едва она вышла из отроческого возраста. О, нет! Никакой куртуазной педофилии в стиле папаши Гумбольта — я взял в плен ее душу и увел ее из мира унылого труда и пошлых законов воздаяния. Я освободил ее и подарил ей мир, полный изощренных ощущений, музыки и страсти. Мне не обязательно грубо обладать женщиной и проливать в нее свое семя, но мое обладание любой понравившейся мне дамой, обладание страстное и немедленное, гораздо полнее и ярче вашего, потного, с одышкой, животного соития. Я не расточаю своих сил, своих соков и чувств, я экономен и в силу этого богат и бессмертен.

Я купил для своей танцовщицы маленький замок в центре Москвы. И тут появились вы, стойкий оловянный солдатик об одной ноге, ибо вторую вам недодали по забывчивости. Оловянная башка солдатика решила, что у красавицы тоже одна нога, а значит, она ему близкая родня. Видите ли, он был хром не только на ноги. А чего не хватало красавице? Ах, вот в чем дело, ее хозяин, черный тролль, не мог ей подарить одного — ту горячую, украденную булку, которую она привыкла есть тайком, задыхаясь от безнаказанности. Вы — вкусный румяный пирожок на ее пути. А я изредка позволяю ей наедаться вдоволь!

Вы, господин следователь, не страшны мне. Я вижу вас насквозь: вы просты, как букварь. Но будьте осторожны! За близость с женщиной, подобной Флоре, мужчины платят душой и судьбой. В древности жрицы были обязаны хранить целомудрие — необузданная сила любви порождает бури…

Севергин был взбешен, но внешне остался спокоен и даже равнодушен.

— Не увлекайтесь, Касьян Ярославович, не преувеличивайте своих возможностей. Красивые игрушки не могут заменить любви. Мы с Флорой не нарушили никаких законов. Ваше семя, господа Кощеи, мертво и холодно. Оно убивает. Потому вы охраняете своих пленниц, не смея их коснуться…

— Ах, вот как далеко зашло…

Тяжелая дверь из мореного дуба закрылась, щелкнул замок.

Мстительно разминая кулаки, Егор остался у музея и до вечера караулил Черносвитова. Подстрекаемый ревностью, он выследил его путь до Полянки и дождался, пока тот поднимется к себе. В окнах залы на втором этаже вспыхнула хрустальная люстра. Через несколько минут в переулок въехала серебристая ладья. Мелькнуло знакомое лицо, и Флора исчезла в дверях. Вскоре свет в особняке погас. Проклиная Флору и Черносвитова, Севергин позвонил Порохью и назначил ему срочную встречу.

Глава 30

Яйцо Кощеево

Севергин и Курт встретились в маленьком кафе, которое выбрал немец. На этот раз Севергин представился вполне официально.

— А я сразу разглядел в вас разведчика, — расплылся в простецкой улыбке Порохью, — и не мудрено: ваша выправка делает вам честь. Так что вас интересует?

— Курт, расскажите мне все о Черносвитове. О его связях и странностях, о сплетнях вокруг его имени.

— А что взамен? — осведомился немец.

— У меня ничего нет, я гол, как сокол, по сравнению с вами.

— Не бойтесь, я не стану претендовать на ваше имущество. Меня по-прежнему интересует только одно: портрет погибшей девушки. И если вы хоть что-то узнаете о художнике, сообщите мне. Я умею ценить такие услуги.

— Хорошо, слово офицера…

— Уф, как напыщенно… Ладно, верю вам…