Читаем Зверь бездны полностью

Это случилось на глазах многолюдной винно-водочной очереди. Гриня как всегда задумчиво и плавно шла вдоль шоссе, неся «попку на отлете», как утверждали злые языки. Не каждое мужское сердце было способно вынести такое испытание. Громоздкая, сверкающая никелированными бамперами машина затормозила рядом с девушкой. Из нее вывалился упитанный «бычок» и принялся заигрывать с безучастной Гриней. Те, кто видел начало этой истории, утверждают, что Гриня сама едва не прыгнула на капот, и, прижавшись к стеклу, заглянула внутрь машины. Само собой, водитель был удивлен и раздосадован ее молчанием и, впившись раззолоченными пальцами в смуглый локоть, вежливо, но настойчиво приглашал ее в салон. Гриня смотрела в глаза парня, по словам очевидцев, «как кобра». Все видели, как водила выпустил Гриню и, пошатываясь, побрел к машине. Далеко уехать ему не удалось. В Знаменской балке его вывернуло на встречную полосу и вдавило в летящий навстречу «КамАЗ». Через месяц зарезали в драке армянина, слишком рьяно домогавшегося Грининого внимания. Кто-то из ее поклонников утонул в Прорве во время первомайского пикника.

Список жертв девушки-василиска мог пополняться и дальше, если бы не появился на Ярынской заимке молодой лесничий. Откуда он пришел, неведомо. Всю зиму он ходил на обходы и пестовал старого лесника Морского Ваню, который по старости уже не мог стеречь угодья. Парень, по всеобщему мнению, был «порченый»; однорукий, молчаливый, с вымороженным взглядом. В поселок он не ходил, водку не пил, лес воровать не давал, на подкуп и улещевания не поддавался.

Такие вот сычи, презревшие законы людского общежития, и попадают в разные истории.

События, надолго возмутившие спокойствие сонной Ярыни, произошли в июле, в аккурат на купальские игрища.

С ранней весны по области колесила дискотека «Звездный конвейер». В отдаленные города и веси, вроде глухой Ярыни, посылали, как правило, двух– или трехнедельных звезд. Мануэль Санчес продержался на конвейере больше месяца и к началу летних гастролей уже созрел как поп-звезда.

Обсыпанная подсолнуховой шелухой, местная молодежь радостно ломилась на «шоколадного мишку». Но Маня был даже не мулат, а всего лишь квартерон, внук московского фестиваля незапамятного года, и на фабрику попал лишь благодаря этой драгоценной четвертушке африканской крови. С большим трудом закончив восемь классов, Маня и не помышлял о творческой карьере, а тихо-мирно торговал бананами и апельсинами и совсем немного марихуаной. Но жгучий африканский темперамент и музыка крови сжигали его изнутри. Очнулся Маня в дешевом гей-клубе, среди пестрой обкуренной подтанцовки. Именно отсюда и пролег его путь на Олимп славы и всенародной любви. Через месяц под овации и слезы поклонниц Маню пришлось скорехонько снять с «конвейера», ввиду полной неспособности к пению, хотя бил чечетку он отлично.

Приезд Мани взбодрил и расцветил неведомыми ожиданиями жизнь захолустного городишки. И ожидания с лихвой оправдались. Кто осудит неопытную юность за тягу к яркой, несбыточной экзотике? Седьмого июля, в самую купальскую ночь, в Ярынь прикатил «Звездный конвейер».

Гриня никогда не была на дискотеках, хотя Борька Плюев каждую субботу зазывал ее в клуб, представляя, как в щекочущих лучах зеркального шара под шумок общупает ее. В тот вечер она зачем-то пришла к распахнутым дверям дискотеки. Вытянувшись на цыпочках, Гриня пыталась рассмотреть эстраду, где в клубах разноцветного тумана прыгала и бесновалась «черная звезда». Атмосфера уже достигла точки кипения, народ в зале одичал и сбился в потное стадо.

Не известно, что видела Гриня, но стояла она у распахнутых дверей долго, не реагируя на страстные призывы «курилки», она жадно принюхивалась к воздуху и выразительно двигала тонкими, раздутыми ноздрями.

Внезапно свет внутри клуба погас. В багровой тьме раздался визг и грохот, и вместе с ядовитым дымом «народ» повалил из дискотеки.

Позже следствие установило, что от предельного накала лопнула осветительная лампа. Как назло, в этом углу кто-то недавно помочился, и разряды, рассыпавшись по полу, коснулись пыльного ветхого занавеса и торжествующе взмыли вверх, под сухие стропила.

Свет погас. Музыканты оказались заперты толпой своих обожателей. Единственным оружием музыкального пролетариата оказались довольно увесистые электрогитары. Ординарцы «звезды» проложили дорогу к выходу и оказались в рядах тех, кто видел огненное шоу от начала до конца. Маня выбрался по головам своих поклонников. К счастью, никто не пострадал. Удальцы из местных даже успели выкатить три огромных барабана. Клуб выгорал под свист и улюлюканье. Настроение было отличное, ночь нежна, и расходиться по хатам не хотелось.

С небес смотрела серебристая луна, подсвечивая лирическое облачко. Глядя в лица, освещенные пожаром, Маня ощутил, как что-то рождается в нем с болью и грубыми толчками в грудину. Он покрылся колючим инеем, чувствуя, как прорастает иглами, змеиной чешуей и лучами черного солнца, идущими изнутри из глубин крови и памяти.