Читаем Зверь бездны полностью

До этой трагикомической минуты Алексей никогда не видел Гриню. Эта почти нагая девушка с кожей цвета мореного дуба попала в ярынский лес с другой планеты. Они шли напрямик по зарослям иван-чая, ромашек и таволги, и Алексей украдкой поглядывал на ее тело в каплях росы и налипших лепестках, и она казалась ему дивной, залетевшей из африканских тропиков бабочкой. Так рука об руку красавица и чудовище дошли до заимки. Там Гриня приоделась в просторную рубаху Егорыча, подвязала мокрую гриву обрывком бечевки и вполне по-свойски уселась пить чай с малиной.

В первом часу ночи Сашка выпуталась из влажной, измятой простыни. Духота сгустилась, как перед грозою. Лицо и грудь пощипывало и жгло. «Ох уж эти романтические герои…» Она погладила Илью по колючей запавшей щеке.

В темноте спальни линза огромного аквариума фосфоресцировала, как кошачий глаз. Японские карасики метались, беспокойно обмахиваясь плавниками, словно им тоже было жарко. Сашка жадно вытянула остатки сока и вышла на распахнутый балкон. Внизу простиралась пересыпанная огнями бездна. Сашка раскинула руки навстречу грозе.

Над городом собиралась гроза, тьма подрагивала от бесшумных вспышек. Глухо, лениво зарокотал гром. На горячее лицо брызнули крупные капли. Ветер нес запах ливня и горечь сорванных листьев.

«Единственной любви всегда предшествуют знаки», – всплыло в памяти. Откуда это? Может быть, нашептал ночной ветер?

По маминым наущениям Сашка довольно долго для современной девушки берегла девичество, ожидая прекрасной любви.

Два месяца назад она со счастливым испугом приняла предложение едва знакомого ей «великого и ужасного» Бинкина, и они поспешно, словно скрываясь от погони, улетели на десять сказочных дней в Истрию.

Сашка впервые была за границей и сразу потерялась среди обрушившихся на нее впечатлений. Истрия благоухала лавандой, хвоей и винно-терпким одеколоном Ильи. Лагуны, пещеры, бухты, сосновые леса, десятки плавающих в лазури островков.

Несколько дней они путешествовали, постоянно перебираясь с места на место, не в силах остановиться. Сашка таяла от неведомых ожиданий и терпеливой близости Ильи.

Они провели ночь на катере в Адриатике под пляшущими звездами, они ночевали в небольших отелях, у крестьян в горах, пока Илья не снял роскошный номер в Врсаре. Больше недели они спали вместе, но ни разу не были по-настоящему близки. Сашка боготворила Илью и была уверена, что именно так бывает при возвышенно-прекрасной любви. О некоторых странностях их отношений она не догадывалась, в силу своей почти идиотической невинности, сохранившейся до наших дней, наверное, только в Таволге Подлесной.

В первый же день Илья попросил, чтобы она искупалась голой. Островное безлюдье звало к райской раскованности, и вскоре она невинно, как растение напитывалась солнцем, но упорно отказывалась пойти на дикий пляж, которым славился Врсар, вероятно, еще с тех времен, когда после венецианского плена здесь останавливался Казанова и писал свои чувственные мемуары. Но, похоже, Илья решил в рекордные сроки истребить ее стыдливость.

Нудистский пляж показался Сашке лежбищем ластоногих. Немецкие и итальянские туристы, вповалку загорающие на белом, усыпанном сосновыми иглами песке, были весьма далеки от типажей итальянского Возрождения. Потупив глаза, Сашка шла в море, ощущая вокруг себя легкое смятение.

Истинные нудисты детски невинны и нелюбопытны, но не все загорающие голяком разделяли высокие идеалы движения. На следующий день Сашка решила остаться при своих «комплексах», болтающихся на тонких тесемочках спереди и сзади, и на дикий пляж не пошла.

К концу поездки она окончательно одурела от их странной незавершенной близости. Растерянная, потерявшая аппетит, она слушала, как внутри нее постоянно гудит туго натянутая струна. Волшебный торт, порезанный на десять ярких ломтей, неудержимо таял.

Ранним утром они переплыли на катере Венецианский залив и через три часа, держась за руки, уже разгуливали по Венеции. Илья нанял «морское такси» и показал ей казино, где за карточным столом умер великий Вагнер, и отель, где Чайковский творил свою Четвертую симфонию, дворец, где жил Байрон, Мост Вздохов и Домик палача.

В сувенирной лавчонке Илья купил Сашке подарок: загадочно усмехающуюся карнавальную маску из тонкого фарфора. Сашка примерила чужое узкое лицо и отчего-то представила себя мертвой, в пышном гробу, похожем на футляр из красного дерева.

На истертых до блеска ступенях площади Святого Мрака сидела яркая опереточная цыганка: смуглая старуха с ястребиным носом. Концы ее седых кос лежали в пыли. На платке между ее коленей были разложены рисованные карты. Илья немного знал итальянский, и Сашка поняла, что Илья просит цыганку погадать ей. Цепко взглянув на Сашку, цыганка несколько секунд испуганно моргала, затем, трясущимися когтистыми лапами сгребла карты и, подхватив юбки, исчезла среди туристов и голубей. Из ее несвязных восклицаний Сашка поняла только одно: «Дьяволо…»

– Что это с ней? – спросила Сашка.