Читаем Зря ты приехала полностью

Я оглядела сарай. Рядом с Бри валялась пара пустых банок из-под кока-колы и стояла миска с гнилой брюссельской капустой. Келвин поддерживал в ней жизнь, как в одном из животных на своем ранчо. И, конечно, кормил ее моей брюссельской капустой.

Бри обшарила меня глазами и в панике спросила:

– Где он?

– Мертв.

Облегченная улыбка расползлась по ее лицу, показав ямочки, которые я заметила на фотографии.

– Пожалуйста, помогите мне, – сказала она, поднимая свои связанные запястья.

Я на мгновение заколебалась. Потом, выставив перед собой нож, кивнула и подошла к связанной девушке. Ее нижняя губа задрожала, она заплакала громче.

– Не волнуйся, Бри. Теперь ты в безопасности.

Идя рядом со мной по пастбищу, Бриана потирала ободранные запястья – веревки оставили на них красные воспаленные следы. Она была связана не меньше десяти дней и теперь нетвердо держалась на ногах, с трудом за мной поспевая. Но я не сбавляла шага. Мне нужно было убраться отсюда.

– Как он умер? – спросила она.

– Медленно, – ответила я, продолжая идти к грузовику.

У нее отвисла челюсть, но она быстро закрыла рот и с опаской посмотрела на меня.

– Вы позвонили в полицию?

Остановившись, я круто повернулась к ней. Она среагировала запоздало и чуть не упала навзничь.

– Нет. И я уезжаю.

Белки ее глаз заблестели.

– Можно мне с вами?

Сейчас, вблизи, я разглядела синяки в форме отпечатков пальцев на ее шее и лопнувшие кровеносные сосуды вокруг глаз. Ее губы были сухими, потрескавшимися, шелушащимися. Явное обезвоживание. Я отвернулась и снова зашагала вперед, бросив через плечо:

– Нет.

Распахнув дверцу со стороны водителя, я запрыгнула в грузовик. Бри бросилась ко мне, но скорее спотыкалась, чем бежала. Она была такой слабой.

– Подождите, вы что, собираетесь просто меня бросить? – недоверчиво спросила она, выставив руку перед дверцей. – Вы не можете меня оставить!

Я вздохнула. А где «благодарю вас»? Я ее спасла, а ей не хватает даже вежливости сказать «спасибо». Если бы не я, к вечеру она была бы уже мертва.

Я вытянула ногу и пнула ее в грудь.

– Нет, могу.

Ахнув, она качнулась назад и с болезненным стоном упала на задницу.

– Не за что.

С этими словами я захлопнула дверцу, включила зажигание и выехала с подъездной дорожки. Посмотрев в зеркало заднего вида, я увидела, что Бри медленно встала и отряхнулась.

С ней все будет в порядке – благодаря мне.

Вот и она. «Ганслингер 66», та заправка, на которой я останавливалась десять дней назад. Она все еще была открыта.

Я подогнала грузовик к насосной станции и вышла. И снова я единственный покупатель – никого в обоих направлениях на многие мили вокруг.

Я уже знала, что здесь принимают только наличные, поэтому зашагала через парковку. Завязав длинные каштановые волосы в низкий хвост, я потянула на себя дверь. Она заскрипела, и я вошла на станцию. Тот же вентилятор жужжал в углу, разгоняя запах вяленой говядины и бензина.

Мужчина с «ленивым глазом» стоял за прилавком. Я поняла, что оператор станции сразу меня узнал, потому что он приподнял брови, отчего морщины на его лбу стали глубже.

– Вижу, вы вернулись, – медленно сказал он.

Я кивнула.

– Могу я залить восемьдесят галлонов на первом насосе?

Он нажал на кассе пару клавиш, схватил протянутые мной четыре двадцатки и, положив их в ящик, с улыбкой сказал:

– Мне нравятся ваши волосы.

Я удивилась, что оператор вообще заметил перемену. Наверное, я была его единственной клиенткой за последние десять дней.

– Спасибо. – Кивнув, я повернулась к двери.

– Эйвери, – окликнул он.

Это имя мгновенно заставило меня замереть. С трудом сглотнув, я сжала зубы. Должно быть, я ослышалась.

– Что такое? – Я повернулась к нему.

Невозможно. Келвин, наверное, слишком сильно ударил меня по голове.

Старик покрутил прядь жесткой бородки.

– Эйвери Адамс.

Мои плечи напряглись, я сделала глубокий вдох.

Он выдвинул ящик под кассой и что-то там полистал, потом протянул руку с зажатым в ней водительским удостоверением.

– Вы уронили его в прошлый раз. Я пытался вам сказать, но вы умчались, как летучая мышь, вырвавшаяся из ада. Поэтому я просто придержал это на случай, если вы вернетесь.

Он улыбнулся, продемонстрировав щербатые желтые зубы.

Я подошла, забрала удостоверение и с улыбкой сказала:

– Спасибо. Я очень признательна.

– Само собой. Счастливого пути. – Мужчина махнул рукой.

В зеркало заднего вида я наблюдала, как заходит солнце. Огненный шар на мгновение поглотил горизонт, когда «Ганслингер 66» официально перестала существовать. Взрыв был внезапным, огненным, обломки разлетелись во все стороны. Все, что было Грейс Эванс, сгорело: пропитанная кровью одежда, водительское удостоверение, кредитные карточки и все остальное, что связывало меня с прежней личностью. Грейс Эванс была мертва. Как и тот бедный старый олух. Оба эти человека больше не существовали.

Я не беспокоилась ни об отпечатках пальцев, ни о ДНК, ни о чем другом. Эйвери Адамс не значилась в полицейских базах. Она была святой, добропорядочной гражданкой. Грейс Эванс здесь побывала, но Эйвери Адамс никогда не приезжала в Дюбуа, штат Вайоминг.