Читаем Зрачок Истины полностью

– Она покончила с собой. Вот её предсмертная записка.

Капитан достал из своей папки прозрачный файл-вкладыш с огрызком бумаги внутри и протянул его Олесе. А на огрызке аккуратным девичьим почерком было написано: «Я не хочу жить. Всё из-за Вас, Олеся Эдуардовна. Вы во всем виноваты! Зря я сделала, как Вы сказали…»

– Что вы ей сказали? – строго спросил капитан Смирнов.

От растерянности Олеся не знала, что ответить. Она уже сама не помнила, чем могла настолько огорчить эту девочку.

«Неужели тот совет про не твоего парня? – думала Олеся. – Неужели он её бросил?»

Олеся и сама была в ужасе от своих мыслей.

– Я не знаю, – пролепетала она, – не помню.

– Вы уверены?

– Да, – покачала она головой.

– Что ж. Тогда пока не покидайте город.

– Что? Меня в чем-то обвиняют?

– А как вы сами думаете? – капитан уставился на нее своими стеклянными глазами. Олеся даже не знала, что ему сказать.

– Ваша ученица покончила с собой, – продолжал он, пока Олеся бледнела, становясь, как лист бумаги, – и вас указала в предсмертной записке.

– Хотите сказать, я виновата! – вырвалось из груди Олеси.

– А это мы выясним! Не выезжайте из города!

Олеся даже рот раскрыла от изумления.

«Да как он может на такое намекать?! Доведение до самоубийства, так это называется?! Нет, я тут не причем!» – думала она, хотя сама уже почти не верила в свою невиновность.

А в голове её крутилось лишь одно слово: «Виновата, виновата, виновата». С каждым разом оно звучало всё громче и громче, из-за чего Олесина голова буквально трещала. Олесе катастрофически не хватало воздуха, будто вокруг совсем не осталось кислорода. Она даже не заметила, как капитан собрал свои манатки, и вышел за дверь. И не слышала, что он сказал ей перед уходом, а лишь кивнула головой, дав понять, что с ней все в порядке.

«Что если меня посадят? – думала она и сама ужаснулась своим мыслям. – Доведение до самоубийства – это серьезное обвинение. Нет, но что за глупости! Разве из-за такого сажают? Максимум дадут условку³. Условку! И кто меня возьмет учителем после этого?»

Олеся встала с места, открыла окно и облокотилась на подоконник, жадно вдыхая свежий воздух.

Ей было чего опасаться. Её дед работал (в то время еще) в милиции, и кого он только не сажал. И далеко не всегда в тюрьму попадали виновные люди. Просто кого-то же нужно было засадить.

«Нет, всё серьезно. Капитан Смирнов не просто так приходил… Дурацкая записка! Да просто бред какой-то! И не оправдаешься! Кто мне теперь поверит?!»

Олеся хотелось плакать от несправедливости. Она ощущала себя так, будто настал её черед отвечать за злодеяния деда. Ведь карма настигает, когда её совсем не ждешь. Иначе Богу было бы слишком скучно.

«Бред! Умер ребенок, а я думаю об условке. Я ужасный человек! Может, так мне и надо».

Но не так страшно оказаться обвиненной, страшнее обвинить себя и поверить в эти обвинения. Олеся успела это сделать до возвращения своей руководительницы.

– Ты еще здесь! – удивилась Жанна Александровна, когда вошла в кабинет.

Олеся не стала отвечать, боясь лишних расспросов.

– Дневник практики принесла? – спросила Жанна Александровна. – Дай – подпишу!

– Я его не заполнила…

– Ничего-ничего. Потом заполнишь. Давай сюда!

Олеся растерялась – слишком холодно к ней обратилась некогда приветливая руководительница.

– Это всё из-за Юли? Вы меня выгоняете?

– Ну, ради Бога! Кто тебя выгоняет?! Юля сама отравилась. У нее были проблемы с головой.

– Тогда я могу продолжить практику?

Жанна Александровна громко выдохнула, выражая недовольство. К такой настойчивости со стороны Олеси она не была готова.

– Нет, – ответила Жанна, – приходили родственники Юли – интересовались тобой.

– Они меня обвиняют? Надо им сказать…

– Не хватало нам еще скандалов! Нет уж. Иди домой! Твоя практика закончена.

«Game is over⁴? – словно отпечаталось у Олеси в мозгу. Теперь она понимала, что чувствуют геймеры, проиграв игру.

– Пожалуйста, Жанна Александровна. Вы же обещали мне место в школе!

– И не проси! Не могу. И мой тебе совет – никогда, вот никогда не вступай с учениками в личные отношения. Дружба и всё такое – не на работе. Чтобы потом не было таких записок. Тоже мне советчица!

После этих слов Олеся не сомневалась – ее обвиняют в смерти Юли. Олеся понимала, что руководству школы главное не запятнать свое доброе имя. Всё остальное, что произошло за стенами школы, будь то суицид или просто драка, их не волновало. И Олеся никого не волновала. Она всегда ощущала себя сиротой при живых родителях, ведь им и без неё хватало проблем.

Даже сейчас она медленно спускалась по длинной лестнице, опустив голову вниз, как брошенный ребенок, которому некуда идти. Она остановилась в вестибюле, глядя, как на стену вещают фотографию Юли Никитиной. Там же под фотографией было написано, когда состоится прощание и похороны. Их назначили на послезавтра. Глаза Олеси застыли на этой дате, словно она узнала о собственных похоронах.

«Почему Юля не сказала мне, что собирается покончить с собой?! Злилась? Могла бы написать мне гневное смс, раз считала меня виноватой».