Читаем Зрачок Истины полностью

Они развернулись и увидели перед собой высокого крепкого парня. Им был Павел.

– Иди, гуляй, мальчик, – посмеялся над ним цыган-крепыш, чем развеселил и своего дружка.

– Я из полиции, – ответил Павел.

– Полиция? – подхватил цыган и его мерзкий говор стал еще более заметным и неприятным. – Тогда лови воровку! Она у нас ребенка украла.

– Он не их, – невнятно выкрикнула Олеся. Она старалась скрыть свой испуг, но от страха её рот онемел, и слова давались ей с трудом.

– Так, – протянул Павел. – Документы у вас есть? Свидетельство о рождении ребенка?

– Какие свидетельства? – оправдывался цыган, – Гуляли, отдыхали, ребенка украла, – указал он на Олесю.

– Тогда в участке разберемся, – строго ответил Павел.

Но цыган, тот, что покрупнее, был не согласен с таким положением дел. Он со всей силы замахнулся кулаком на Павла, но тот увернулся и врезал сопернику в живот. Цыган скрючился от боли. Но Павел не собирался его жалеть, а треснул ему коленкой в челюсть, чтоб наверняка. Цыган повалился на асфальт, науськивая на соперника своего дружка. Впрочем, дружок оказался совсем не другом и сбежал, едва не напустив себе в штаны. Тогда крепыш взмолился о пощаде, отползая прочь.

Странным образом ребенка всё это зрелище развеселило. Он даже перестал плакать, внимательно поглядывая на Павла, а может, на его очки.

А Павел не хотел так просто отпускать цыгана и треснул его пару раз по лбу, требуя от него извинений. И Павел их услышал, но это лишь раззадорило его.

– Оставьте его! – вмешалась Олеся. В ней словно проснулась строгая училка, какой она и являлась.

Не дожидаясь ответа от Павла, она направилась прочь.

Его замашки показались ей чересчур грубыми, и голос его был грубым. И всё приятное впечатление от его почти героического поступка стало понемногу улетучиваться.

Тогда Павел прогнал цыгана, также грубо замахнувшись на него ногой, и догнал Олесю.

– Эй, стой, – Павел ухватился за её рукав.

Она притормозила, выскользнув из рук своего спасителя. Только на её рукаве осталась помятость от его пальцев.

Олеся вспомнила, что не поблагодарила его и робко сказала: «Спасибо». Он, улыбаясь, кивнул в ответ. Затем он предложил отвести ребенка в полицию. Павел достал из кармана свой мобильник, чтобы найти адрес ближайшего полицейского участка.

Пока Павел был занят поиском, Олеся окинула его оценивающим взглядом, удивляясь его неопрятности, лохматости и в целом непривлекательности. Хотя он не был уродцем, просто не достаточно хорошо за собой следил.

– Участок тут недалеко, – воскликнул он. – Вот сама глянь!

И он показал ей карту на экране своего мобильника.

– Кстати, просто интересно, – заметил он, – с чего ты взяла, что ребенку нужна помощь?

– Вы сами всё видели.

Он видел, но в жизни бы не догадался поступить, как она.

– А еще я видел, как ты выхватила ребенка из рук какой-то женщины.

– Цыганки!

– И что? Может, она его мать?

– Вы раньше видели, чтобы у цыганок были светловолосые дети?

– Даже у негров дети бывают белыми. Видел в кино.

– Не в этом дело.

Павел пристально на нее посмотрел, заметив, что её цветастая блузка идеально сочетается с тоном её пиджака и туфель, и сумочки. А он был в старых кедах, подошва на которых уже потрескалась, пропуская камушки и песок.

– А в чем же тогда? – спросил он.

– Простая логика. Если бы я забрала ребенка у матери, она бы истерику устроила.

– Да? Ты всех так проверяешь?

– Не бойтесь! Я пойду в полицию одна. Вся ответственность на мне.

– Ладно, пошли, – сказал он, будто последнее слово было за ним.

Но он недолго ощущал себя лидером.

– Сама дойду, – ответила Олеся. – Правда.

Его как током дернуло в этот момент. Никто и не просил его о помощи. Получается, он сам навязывался. Но Олеся не хотела показаться грубой. Она пожелала ему напоследок всего хорошего и еще раз поблагодарила за спасение. Но эти слова уже не звучали для него так приятно, как то первое «спасибо». Она сказала их лишь из вежливости, потому что так следовало сказать.

– Я провожу, – добавил Павел, – для порядка.

Она лишь пожала плечами и продолжила свой путь, но его с собой не звала. Ему только и оставалось, что плестись за ней следом. Так он и сделал, поскольку ощущал некую ответственность за неё и за ребенка. А может, он просто вспомнил, что учился на копа и решил выполнить свой профессиональный долг. Впрочем, он шел за ней, как охранник и не понимал, почему она сторонилась его. Застиранные черные джинсы с пятнами неизвестного происхождения и замызганная куртка были для него вполне привычной одеждой. Он чуть поправил свои густые черные волосы, которые не мешало бы причесать (да и помыть) и посмотрел на Олесю. Её кожа была идеально гладкой и белоснежной.

«В молоке она, что ли купается», – подумал он и залюбовался ей. У неё были далеко неидеальные черты лица: большие круглые глаза, нос с едва заметной горбинкой, маленький рот с пухлой нижней губой. Но как идеально они смотрелись все вместе.

– Кстати, я Павел, – с улыбкой сказал он, будто ожидая от неё похвалы.

Но она даже не посчитала нужным представиться, полагая, что больше никогда не увидит этого чудака.