Читаем Золотой город полностью

Сердце вновь сорвалось в бешеную скачку. Через секунду ее нос уловил сладковатый аромат сорванных цветов. Теперь она слишком хорошо понимала значение этого запаха.

— Что происходит? — выдохнул Смитбэк.

— Он где-то рядом, — проронил Бейудзин.

Лицо индейца внезапно осунулось, выдавая возраст. Не говоря больше ни слова, он продолжил подъем.

Остатки экспедиции следовали за ним настолько быстро, насколько им позволяли ослабевшие конечности. Раненая лодыжка настойчиво давала о себе знать. Нора прикусила губу.

— Быстрее! — не оборачиваясь, бросил Бейудзин.

— Но Билл не в состоянии… — начала она и осеклась.

Впереди, на фоне гладкой скалистой поверхности, возник темный силуэт. Женщина с содроганием разглядела волчью шкуру, покрытую пятнами запекшейся крови. Оборотень сделал несколько шагов по направлению к ним и замер. До Норы доносилось тяжелое дыхание, со свистом вырывавшееся сквозь прорези кожаной маски. Кроваво-красные глаза сверкали в темноте двумя злобными огоньками. К горлу подкатил ком тошноты, вызванной ужасом и отвращением.

Неожиданно Бейудзин двинулся ему навстречу. Человек-волк наблюдал за ним, не двигаясь с места. В считанных футах от оборотня старый индеец остановился, достал мешочек из оленьей кожи и развязал его. Бормоча какие-то заклятия, он бережно извлек из мешка несколько мельчайших крупинок пыльцы и кукурузной муки и положил на плоский камень. Глаза его неотрывно следили за одетым в шкуру существом.

Нора в оцепенении наблюдала, как оборотень сделал шаг по направлению к камню. Старый индеец произнес лишь одно слово:

— Кишлинчи.

Человек-волк замер, весь обратившись в слух.

— Прошу тебя, остановись. — Бейудзин печально склонил голову. — Давай положим этому конец.

Одетый в шкуру не двигался, явно чего-то выжидая. Старый индеец извлек из мешка перо сокола.

— Ты думаешь, зло сделало тебя сильным, — произнес он. — Но зло способно лишь забрать силу. Оно сделало тебя слабым. Оно превратило тебя в изгоя. Я прошу тебя, стань сильным вновь и положи этому конец. Только так ты сможешь спасти себе жизнь. Иначе зло, завладевшее тобой, сожжет тебя без остатка.

Человек-волк издал утробный стон и выхватил обсидиановый нож. Резким движением он смахнул с камня пыльцу. Лишь несколько футов отделяло блестящее лезвие от груди Бейудзина.

— Если ты не хочешь вернуться со мной, оставайся здесь, — недрогнувшим голосом произнес старый индеец. — Если ты выбираешь зло, оставайся со злом. Возьми этот город, если можешь. — Он кивнул головой в сторону Норы и Билла. — Если жажда крови томит тебя, возьми чужаков. Но оставь в покое деревню и ее жителей.

— Хорошенькое дело — «возьми чужаков»! — раздался негодующий голос Смитбэка. — Мы так не договаривались.

Но ни человек-волк, ни старый индеец даже не взглянули в его сторону. Бейудзин извлек из-под одежды еще один мешочек из оленьей кожи, ветхий едва не до прозрачности, отделанный по краям серебром и бирюзой. Нора, не ожидавшая от Джона подобного предательства, с замиранием сердца наблюдала за его манипуляциями. Сообразив, что им в любом случае лучше держаться подальше от участников странной сцены, она потянула Билла за рукав.

— Ты знаешь, что в этом мешке, — произнес Бейудзин. — Чудодейственный камень предков. Величайшее сокровище племени нанковип. Ты знаешь, как велика его ценность. Я отдаю его тебе и взамен прошу лишь одного — не тревожь больше жителей деревни.

Медленно, благоговейно старик развязал мешок и протянул оборотню. Рука его дрожала — то ли от старости, то ли от волнения.

Человек-волк медлил в нерешительности.

— Бери, — шепнул Бейудзин.

Страшная фигура подалась вперед.

С молниеносной скоростью старый индеец швырнул мешок в человека-волка.

Облако пыли, вырвавшись из плена, осело на маске, прилипло к пятнам крови на волчьей шкуре. Оборотень, взревев от ярости и неожиданности, завертелся на месте, пытаясь сорвать с себя кожаную личину. Бейудзин с ловкостью кошки отскочил за выступающий камень. Человек-волк, теряя равновесие, несколько раз лягнул воздух на краю обрыва. В следующее мгновение он, издав душераздирающий вопль, сорвался вниз. Нора с содроганием следила за его полетом — мохнатая шкура развевалась, подобно крыльям, руки и ноги пытались схватиться за невидимую опору, отчаянный рев сливался с ревом воды. Потом раздался мощный всплеск, и крик стих.

Несколько секунд все пребывали в оцепенении. Затем Бейудзин повернулся к своим спутникам и молча кивнул.

Нора и Смитбэк двинулись к нему. Старик стоял у поворота, глядя в бездну.

— Простите, что напугал вас, — тихо произнес он. — Но иногда хитрость койота — единственный способ защиты.

По-прежнему не отводя глаз от зияющей пропасти, он сжал руку Норы. Про себя она удивилась тому, как прохладна, легка и суха рука старого индейца.

— Как много смертей, — пробормотал он. — Как много смертей. Но в конце концов зло сожгло себя изнутри.

Он пристально посмотрел на нее, и Нора увидела в его мудром взгляде сочувствие и бесконечную печаль.

— Когда ты будешь готова, я отведу тебя к твоему отцу, — нарушил тишину негромкий спокойный голос старого индейца.