Читаем Золотой город полностью

Бейудзин, не выпуская поводьев, скатал одной рукой сигарету и продолжил рассказ:

— Когда брат обнаружил тело вашего отца, перед нами встала серьезная проблема. Труп белого человека был неразрывно связан с тайной древнего города. Сообщить о нем означало раскрыть тайну.

— А почему вы не уничтожили письмо и блокнот? — спросила Нора.

Старый индеец раскурил сигарету и глубоко затянулся.

— Никто из нас не сомневался в том, что трогать мертвеца или его пожитки очень опасно. Мы знали: белый человек умер от той самой загадочной болезни, которая сгубила нескольких жителей нашей деревни. И любой, кто рискнет прикоснуться к его вещам, может заболеть. Поэтому мы решили оставить тело без погребения. Это казалось самым простым выходом. И шестнадцать лет оно пролежало в пещере.

Бейудзин резко остановил лошадь и повернулся к Норе.

— Мы поступили неправильно. Все мы понимали: у человека, умершего в пещере, наверняка есть семья. Есть люди, которые его любят, люди, которые ждут его возращения. Мы ничего им не сообщили и тем самым проявили жестокость. Часто бездействие кажется самым удобным, самым безопасным выходом. Но это не так. Бездействие повлекло за собой нарушение равновесия. Нарушение это день ото дня становилось все более ощутимым. Наконец оно привело к тому, что здесь появились вы. И долина Квивиры вновь стала долиной смерти.

— Но кто же все-таки отправил письмо? — вполголоса поинтересовалась Нора. Вопрос мучил ее уже несколько месяцев.

— В нашей деревне жили три брата. Они ютились в трейлере на самом краю деревни вместе со своим отцом-пьяницей. Мать их много лет назад сбежала с каким-то приезжим. Все трое были смышлеными ребятами, хорошо учились в школе и, закончив ее, поехали в Аризону, в колледж. Встреча с большим миром оказалась для всех троих сильным ударом, но перенесли они его по-разному. Два брата вскоре бросили учебу и вернулись в деревню. Большой мир показался им отвратительным, и все же он изменил их. Они лишились покоя, мечты о богатстве и власти отравили им жизнь. В такой деревне, как наша, подобные мечты недостижимы, и братья это понимали. Их душами овладели зло и отчаяние. Между ними и другими жителями деревни росло отчуждение. Братья отринули естественный порядок вещей, возжаждали запретных знаний, захотели овладеть колдовством и черной магией. Они нашли старика, злобного, одинокого старика. Он приходился двоюродным братом тому человеку, который убил моего деда. Старик издавна занимался колдовством и открыл им то, что знал сам. Братья стали в деревне изгоями и, в свою очередь, платили ненавистью всем и каждому. Пришло время, и они захотели нарушить строжайший запрет и проникнуть в древний город. Слухи о страшном прошлом этого города, до сих пор ходившие в деревне, возбуждали их любопытство.

Тем временем третий брат закончил колледж и вернулся домой. Работы здесь для него не было и надежды найти ее — тоже. В отличие от своих братьев он принял протестантскую веру и потому не разделял наших убеждений. Он не верил в загадочную болезнь, поражавшую всех, кто проникнет в древний город, он считал нас суеверными и невежественными. Как и все прочие жители деревни, он знал о трупе, много лет лежавшем в пещере. И вот он решил, что оставлять тело без погребения — большой грех. Он отправился в пещеру, предал тело земле и воздвиг над ним крест. А письмо отправил по адресу. Не знаю, что творилось у него на душе, — пожав плечами, добавил старый индеец. — Не знаю, почему он отправил письмо. Ведь прошло шестнадцать лет, и оно могло не найти адресатов. Может, он хотел загладить вину, которую ощущал перед мертвецом и его родными. А может, хотел показать всем нам, как презирает наши предрассудки. Возможно, он поступил правильно, хотя я в этом не уверен. Так или иначе, когда братья узнали о его поступке, между ними произошла ссора. Было выпито много виски и произнесено много упреков. Братья обвиняли его в том, что он выдал тайну, которую надо скрывать от большого мира. А потом убили его.

Бейудзин снова погрузился в молчание. Лошади продолжали неторопливый путь по каньону. На одном из поворотов они спугнули оленя, пившего из ручья. Завидев всадников, он бросился прочь по воде, и копыта его, казалось, выбивали россыпи самоцветов, игравшие на солнце всеми цветами радуги.