Читаем Золотой день полностью

– Не перебивай, мисс Марпл! А поехал он, представь себе, почему-то в фирму по установке кабельного телевидения. И не в одну, – торжествующе закончил Кемаль. – Он их семь штук объехал по всей Балджове и Нарлыдере. Недавно только домой вернулся. Ясно?

– Что мне должно быть ясно? Ничего мне не ясно! – возмутилась Айше. – Что ты строишь из себя Пуаро? А, там же антенны, да?

– Вот именно! А в доме наших подружек как раз устанавливали антенну, соображаешь?

– Да… или нет, ничего я не соображаю! При чем тут антенны какие-то, ты мне можешь объяснить?

– Не могу, – вздохнул Кемаль. – И не смотри на меня так, я и сам не понимаю. Но ведь связь есть, должна быть, ты и сама сразу додумалась. Завтра еще денек за эниште нашим поезжу, а там посмотрим. Буду его уже не по-доброму расспрашивать.

– А вдруг это тоже совпадение? Может, его, к примеру, абла просила, чтобы он что-нибудь про эти антенны выяснил?

– И он именно сейчас поехал выяснять? А потом у них давным-давно все цифровые каналы есть, Азиз же болельщик, ему футбол нужен как воздух. Да и не поехал бы он в семь фирм – в семь! Ну, спросил бы в одной, максимум двух, как любой нормальный человек. Нет, все это он неспроста.

Айше помолчала.

Она не слишком любила Азиза, нет, не то чтобы он был ей неприятен, просто он был воплощением того, что нагоняло на нее скуку. Я бы от такого мужа на стенку полезла, всегда думала она, когда они с Кемалем наносили очередной визит и заставали его дома. Это же тоска зеленая: сидит в конторе, бумажки перекладывает, ничего, в сущности, не делает, важность на себя напустил, как все чиновники, а дома или футбол смотрит, или в газету. И вот, пожалуйста!

– Не такой он, значит, у нас скучный, – заявила она.

– Да уж, – засмеялся Кемаль. – Ты это Элиф скажи! Мол, муж твой не безнадежен, вполне интересный мужчина, особенно если за ним пустить наружное наблюдение!

– А ты пустил?

– Да нет, конечно. Ты подумай сначала, как это будет выглядеть. Может, за всем этим ерунда какая-нибудь стоит, а если я на него сейчас наших натравлю… сама понимаешь. Только все оживились, начальство рвет и мечет, пресса того гляди набросится, и тут я им нашего эниште подсовываю. Вцепятся и не отпустят. Я уж лучше сам посмотрю.

– Но ты же не сможешь день и ночь за ним ездить! Попросил бы кого-нибудь из ребят, неофициально, конечно. Вдруг он и ночью куда-нибудь двинется?

– Ночью антеннщики не работают. Нет, Айше, я не хочу пока никого в это посвящать, еще денек понаблюдаю, поговорю с ним, в конце концов. Напугаю. Я думаю, что-то у него было с этой девчонкой, она пропала, и он тоже не знает, где ее искать. И беспокоится. А тут еще я со своими вопросами и страх, чтобы абла не узнала.

– А при чем тут кабельное телевидение и антенны?

– Понятия не имею. Но непременно узнаю, вот увидишь! А знаешь, о чем он их расспрашивал?

– Конечно, нет, а о чем?

– А спрашивал он их, не нужны ли им молодые работники, которые, мол, и в электронике разбираются, и могут по крышам и балконам, как обезьяны, лазить. Якобы у него сын как раз такой, вот он для него и старается.

– Ничего себе! Ерунда какая!

– Вот именно, – подтвердил Кемаль. – Правда, я только в двух местах поинтересоваться сумел, до этого упустить его боялся. Так что только в последнюю контору зашел, а потом еще в одну вернулся, не поленился.

– Ты молодец. Интересно, что все это означает? А что они ему ответили? Чтобы он приводил сына или нет?

– В одном месте сказали, чтоб привел, в другом отказали.

– Послушай, – вдруг сообразила Айше, – а та фирма… он в ту фирму ездил? Вы же их допрашивали, можно и опять!

– С той фирмы он и начал. Знаешь, если бы он сначала поехал в какую-нибудь другую, я, может быть, и не стал бы за ним следить. Просто не связал бы одно с другим. А тут смотрю – где я это название на днях слышал? Ну, и вспомнил, конечно. Вот тогда мне по-настоящему интересно стало.

Кемаль замолчал.

Он старательно подогревал в себе этот сыщицкий азарт, чтобы не смотреть на проблему с другой стороны: подозревать в чем-то, пусть пока непонятно в чем, близкого родственника, мужа единственной любимой сестры, следить за ним, как за преступником, – приятного мало. Хорошо бы удалось уличить Азиза в чем-нибудь несерьезном с точки зрения закона, хоть бы и в супружеской измене! А если… нет, Кемаль не хотел пока думать, что он сделает, если…

В глубине души он понимал, что сделает то, что положено, – хорошо это или плохо. Только ради Айше он однажды изменил своим убеждениям и чувствовал, что исчерпал отпущенный ему природой лимит неправильных поступков. Он позволил убийце жить и растить детей, он оправдал себя чем-то, однако чувство вины и невыполненного долга никуда не делось, оно так и осталось где-то внутри, но иногда выбиралось на поверхность. Тогда Кемаль хандрил, не находил себе места, еще больше времени проводил на работе, молчал с Айше, чтобы не рассказать ей все и не заставить ее тоже чувствовать себя виноватой.