Читаем Золотой день полностью

– Ой, мне укроп нужен! Господи, свекровь мне сегодня раза три звонила, чтобы я не забыла. Придется тоже выходить. Она артишоки собралась делать, какие артишоки в декабре, я тебя спрашиваю?! Нет, ей обязательно нужно! Она их в апреле замораживает, чтобы ее сыночек при такой бесхозяйственной жене зимой не умер без артишоков. А он, между прочим, их терпеть не может, особенно если они с листочками! И ей именно сегодня нужен укроп, чтоб завтра с утра приняться за готовку. Причем сама из дома ни ногой, хотя у нас зеленщик в соседнем доме. Но я рисковать не буду: вдруг он закрылся уже, или у него укропа нет… я тоже в «Кипу» зайду.

Огромный, недавно построенный супермаркет работал до одиннадцати вечера, и в нем можно было найти все, что душе угодно. Даже такой требовательной душе, как у любой турецкой свекрови.

– Муж дежурит сегодня, так что я домой не спешу, – продолжала Дилара. – У врачей нормальной семейной жизни вообще быть не может.

– Так же, как у полицейских! Только ты хотя бы знаешь, когда твой муж дежурит, а когда нет, а у нас… Кемаль, бывает, только придет, а через час звонок – и опять надо бежать. К тому же…

– Ну да, мой муж рискует только чужими жизнями, а твой и своей. Но ты ведь не хотела бы, чтобы он был скучным чиновником и весь вечер у телевизора дремал? Знала же, на что шла, правильно?

– Конечно, я и не жалуюсь. Я елочные игрушки посмотрю, ладно? – супермаркет сверкал, как любой европейский перед Рождеством, устоять было практически невозможно. – Ты иди к овощам, там и встретимся.

В сумке задрожал, а потом заверещал телефон.

– Ты где? – без предисловий и приветствий спросил Кемаль. – Я домой еду.

– Я в «Кипе», сейчас куплю кое-что и тоже домой.

– Я тебя у выхода встречу, около книжной витрины, хорошо?

– Конечно, – обрадовалась Айше. – Только минут через пятнадцать, не раньше, я еще ничего не купила.

Если у нее будет машина, надо набрать всего побольше, и, оставив мысль о елочных игрушках, которые, конечно же, нельзя выбирать впопыхах, она быстро пошла вдоль полок, периодически хватая разные коробки и пакеты и почти бросая их в тележку. Дилара взвешивала помидоры.

– Можешь брать сколько хочешь, Кемаль нас на машине довезет, – сказала Айше, остановившись у нее за спиной.

– О господи, что ты меня пугаешь?! И так нервы ни черту! – подскочила Дилара.

– Извини, я…

Они встретились глазами и поняли, что говорить ничего не нужно.

Еще немного – и эта история заставит их вздрагивать от каждого шороха, пугаться любого телефонного звонка, она лишит их сна, нарисует им круги под глазами, она будет преследовать их повсюду, затуманит их разум, проберется в их кухни и спальни, она не даст им жить привычной жизнью взрослых, рассудительных, состоявшихся женщин. Она может победить их и уничтожить. Если они не уничтожат ее раньше.

– Когда же они во всем этом разберутся? – Дилара отошла к фруктам, и Айше тоже сунула в пакет несколько больших яблок. – Я живу, как в кошмаре каком-то. То боюсь собственной тени, то сама себе кажусь полной идиоткой. Ты действительно ничего не знаешь, или просто не должна ничего говорить?

Второй вариант устроил бы ее больше, и Айше так и подмывало сделать значительное лицо и солгать. Да, полиция напала на след, да-да, мы почти у цели, нет-нет, тебе ничего не грозит, можешь ходить, не оглядываясь и никого не опасаясь.

Но ложь есть ложь: ни к чему хорошему она никогда не приводит. В этом Айше была убеждена и, как обычно, сказала правду.

– Не знаю. Фактов всяких много, но все так запутано. А в полиции сейчас только зашевелились, после Семры, до этого надеялись, что два несчастных случая пройдут. Давай быстрее, там еще у касс очереди, а я обещала через пятнадцать минут.

– Да ты иди, я сама доберусь, у меня же ничего тяжелого…

– Нет уж, лучше мы тебя подвезем. На всякий случай, мало ли что…

– Что?! Нет, ты мне скажи – что?! Ну кому мы нужны? Лили могла отравиться, могла, по глупости; Гюзель при таком ветре тоже могла упасть за борт, или кто-нибудь мог ей за что-нибудь отомстить, но Семра?! Она-то как могла свалиться в эту шахту? Да она в жизни в своем доме лифтом не пользовалась, сколько раз говорила! И безобидная была…

– Так это она вам всем отраву подсыпала! Ничего себе безобидная!

– Ну, отрава – это сильно сказано, не яд же все-таки! Глупая она была – вот и все. Это надо же – ерунду такую затеять!

– София считает, что кто-то мог воспользоваться ситуацией и подсыпать что-нибудь похуже. И Гюзель стало плохо на пароме, и она упала в воду, а Семра потом обо всем узнала и либо покончила с собой, либо убийца решил от нее избавиться. Только вот Лили тогда не вписывается.

– Почему? Как раз она-то и вписывается. Выпила то же, что Гюзель.

– Лили отравилась таблетками. Таблетками, понимаешь? Их нельзя никуда подсыпать, она их целиком проглотила. И у Гюзель при вскрытии никакого яда или, скажем, снотворного не обнаружили, но ведь его и не особенно искали, правильно? К тому же тело не сразу нашли, я не знаю, могли ли следы остаться?