Читаем Знак Наполеона полностью

Том, с позволения полицейского, нырнул под ленту и поднялся по стертым низким ступеням к Дорлингу. Тот ждал его, расправив плечи, подняв подбородок и спокойно опустив руки, словно охотник, позирующий для фотографии с лучшей своей добычей. В Оксфорде полно таких, как Дорлинг, подумал Том. Этих людей выдавал взгляд, надменно-безразличный, с легким оттенком презрения, — они смотрели на мир, словно сами не принадлежали к нему. Когда-то Тома задевало подобное отношение ко всем, у кого не было привилегированного положения или гарантированно блестящего будущего, но вскоре он понял, что в глубине его безжизненного взгляда скрыта холодная злоба на мир, в котором жизнь была настолько легка, что лишалась всякой загадочности и приключений. Таким образом, их отношение к другим было скорее завистью, чем презрением.

— Я не ждал тебя так рано. — Дорлинг приветствовал Тома натянутой улыбкой.

Том не обиделся. Люди вроде Дорлинга не любили сюрпризов. Это нарушало иллюзию порядка и контроля над всем, которую они так старательно создавали.

— Мне казалось, ты говорил, что находишься в Милане? — продолжил он, отбросив рукой со лба светлые волосы. На мизинце левой руки блеснул золотой перстень.

— Я был там, — кивнул Том. — Прилетел первым утренним рейсом. Мне показалось, это важно.

— Так и есть, — признался Дорлинг, и его светло-зеленые глаза сузились, на скулах заходили желваки. — Дело в Леонардо. — И, помолчав, добавил: — Я рад, что ты здесь, Том.

Дорлинг сильно пожал ему руку, словно бы извиняясь за свою прежнюю грубость. Ладонь оказалась мягкой и крепкой. Том ничего не ответил, позволяя новой частице информации занять свое место. «Мадонна с веретеном». Одна из пятнадцати картин в мире, принадлежащих, как предполагается, кисти самого да Винчи. Примерная стоимость — сто пятьдесят миллионов долларов; возможно, больше. В деле Тома это было самым важным.

— Когда?

— Этим утром.

— Кто-нибудь пострадал?

— Одна из экскурсоводов. Она получила несколько синяков и ссадин, но больше шокирована произошедшим, чем что-то еще.

— Охрана?

— Так себе… — Дорлинг раздраженно передернул плечами. — Полиции требуется полчаса, чтобы добраться сюда. Похитители управились за десять минут.

— Похоже, они знали, что делают.

— Профессионалы, — согласился Дорлинг.

— Картина застрахована, не так ли? — Том усмехнулся. — Или за этот случай Ллойд платить не собирается?

— А зачем ты здесь, как думаешь? — Дорлинг слегка улыбнулся в ответ, и стали заметны морщинки у вмиг потемневших глаз.

— Старая история про браконьера, ставшего лесником?

— Что-то вроде.

— Ну а ты кто тогда?

Дорлинг помедлил с ответом, но было видно, как жилка на его виске забилась быстрее.

— Деловой человек. Как обычно.

Совершенно другая характеристика вертелась у Тома на языке, но он сделал глубокий вдох и промолчал. На то были причины. В компанию Дорлинга, занимающуюся лицензированной оценкой ущерба, страховые агенты Ллойда звонили в первую очередь, когда предстояло рассматривать дело с большой суммой выплаты. И все те десять лет, на протяжении которых Том был вором, специализировавшимся на предметах искусства — самым удачливым, как говорили, — Дорлинг сотрудничал с полицией в расследовании дел, где Том Кирк числился главным подозреваемым.

Все изменилось, когда около года назад прошел слух, что Том Кирк и его давний приятель Арчи Коннолли перешли на сторону закона, занявшись консультированием музеев по вопросам безопасности и помогая вернуть потерянные или похищенные шедевры. Теперь люди, много лет охотившиеся за ними, для того чтобы посадить в тюрьму, просили помощи. Ирония судьбы.

Том не винил Дорлинга, даже находил его бесстыдное приспособленческое поведение оригинальным. Вокруг произведений искусства было полно таких людей — толстокожих, обладающих удобной манерой забывать обо всем, едва запахнет прибылью. Просто память становится лучше, когда тебе грозит тюрьма лет на двадцать.

— Кто внутри? — спросил Том, кивнув на вход в замок.

— Кого там только нет, — мрачно ответил Дорлинг. — Владелец, криминалисты, местные копы.

Сленг казался чужеродным в устах Дорлинга. Том задумался, не чувствовал ли тот неловкость из-за прежних отношений и была ли это попытка увеличить или, наоборот, уменьшить пропасть между ними. Если верно последнее, то попытка была довольно-таки неуклюжей, хотя Том оценил сам факт шага навстречу.

— А, и еще этот мелкий засранец из отдела расследования преступлений в сфере искусства.

— Мелкий засранец? Ты про Кларка? — Том усмехнулся, но не слишком весело. В данном случае определение подходило целиком и полностью, но он подозревал, что Дорлинг называет так всех, кто не ходил с ним в одну школу и не был частым гостем на званых обедах.

— Веди себя хорошо, — предупредил Дорлинг. — Он нам нужен. Помни, мы сотрудничаем, а не соревнуемся.