Читаем Знак четырех (СИ) полностью

- Да, Айне звучит куда лучше, - хмыкнул Арамил. - Ему пришлось изменить путь: на севере начались снегопады - не знаю, успеет ли от теперь вернуться к испытанию...

- На севере началось половодье, наставник. Уже весна, - рассеяно поправила Сая и, церемонно поклонившись, направилась в тренировочный зал.

Только лишь вернувшись в свои покои, Арамил позволил себе слабость. Он сполз по стенке на пол и замер, зажав уши руками, чтобы не слышать нарастающий шум, но напрасно - шум продолжал звенеть в голове, доводя наставника до безумия.

'Когда это началось?' - попытался вспомнить Арамил, но не смог. Память подводила его. Он помнил только, что боль преследует его давно, но как долго, он не знал... Забыл. Дни пролетали мимо, он их не замечал. 'Разве сейчас весна?.. Быть не может. Когда прошла зима? Не помню... Что со мной?'

Каждую ночь - а порой и наяву - ему являлись видения, навязчивые, неотступные, лишенные смысла. Воля Арамила была крепка; он понимал, что подвергается чьему-то влиянию, и боролся изо всех сил. Кто-то настойчиво искала лазейку в его сознании и сердце, чтобы проникнуть в душу и пустить там корни. Кто же враг?.. В глубине души Арамил был уверен: стоит ему найти ответ на этот вопрос - и он тут же проиграет.

***

Стоя перед распахнутым настежь окном, Верховный смотрел с высоты Храмовой башни на город внизу. Солнце склонилось к горизонту, и крыши домов покрыл глубокий багрянец. Но Верховному было не до красот заката. Он тяжело вдыхал свежий воздух; пальцы, вцепившиеся в оконную раму, побелели.

- Нужно послать за целителями! - тонким голоском ныли послушники, стоявший позади.

Верховный брезгливо поморщился.

- Позови ко мне Пилия, - приказал он одному их них.

Тот, продолжая причитать, умчался выполнять приказ. Верховный добрел до лежанки, где послушники едва успели подхватить его под руки. Когда в дверь постучали, Верховный успел перевести дух и сидел прямо, обложенный подушками. В комнату вошел мужчина высокого роста, крепко сбитый и бритый на лысо; его череп причудливой квадратной формы блеснул в отсветах заходящего солнца. Это был Пилий, глава храмовой стражи, за неприметный цвет одежд прозваной серой.

Послушники бесшумно исчезли. Пилий проверил, плотно ли закрыта дверь, затем опустился на колени и замер, словно безликое серое изваяние.

- Не томи! - прикрикнул Верховный.

- Гонец, которого я посылал в Вальд, вернулся с ответом, - ровным тоном ответил Пилий. - Брат-настоятель пишет, что вышлет Дайну по вашему приказу в город к празднику Смены сезонов.

Верховный удовлетворенно покивал головой и хотел было отослать стражника, но заметил, что тот выжидательно переминается с ноги на ногу. К Пилию Верховный всегда проявлял должное терпение, потому что ценил его преданность.

- Ну что еще? - спросил он покровительственным отеческим тоном.

- Разве не целесообразнее было бы вызвать адепта с активным даром? - заметил Пилий с недоумением. - Телепатия не поможет вам справиться с магией Воды!

Верховный закатил глаза.

- Я не собираюсь натравливать Дайну на Сайарадил Вэй! - воскликнул он.

Взгляд стражника стал непонимающим.

- Мне недолго осталось, - вздохнул Верховный. - Если Небо будет благосклонно, я протяну еще год. Наставники понимают это и уже приглядываются друг к другу. Разумеется, у Арамила есть поклонники, но... Как я и предполагал, сентиментальная привязанности к ученикам может играет против него. Многие уже начинают принимать сторону Аргуса. Если он станет следующим Верховным жрецом, это будет трагедия! Я пытался повлиять на волю Арамила, но он слишком искусен, а я - слишком стар, - Верховный развел руками, словно показывая на собственную немощность. - Если отчеты, которые приходят ко мне из Вальда, правдивы, то сила Дайны - то, что нужно. Она поможет вернуть ему былое честолюбие и вытравить из разума все, что мешает занять положенное место!

- Сайарадил Вэй? - уточнил Пилий.

В его голосе послышалась что-то странное. Верховный быстро обернулся, но на гладком, без какого-либо выражения лице Пилия не было ни тени улыбки. Заподозрить его в насмешке было невозможно.

- Ступай, - махнул рукой Верховный, желая поскорее остаться один: от переживаний у него застучало в висках.

Пилий скрылся за дверью и, лишь свернув в темноту коридора, позволил себе смешок.

Сунувшихся внутрь послушников Верховный выгнал грозным окриком. Сквозняк от захлопнувшейся двери затушил светильник, и стало ясно, что солнце за окном давно уже село. Комната погрузилась во мрак.

Укрывшийся темнотой, Верховный сжался в кресле, из могущественного жреца превратившись вдруг в обычного человека - больного, худого и сутулого. Спрятав лицо в длинных рукавах, он зарыдал навзрыд, как дитя, осознав свое полное бессилие перед старостью. 'У меня есть последователи, - подумал он, и глаза его фанатично вспыхнули. - Преданные мне люди и прекрасный приемник! Всю свою жизнь я положил на алтарь служения Храму. Мне сложат хвалебные песни благодарные потомки!'

- Великое Небо! - простонал он, готовый рассмеяться; на сердце у него воцарился мир.