После смерти Владимира Андреевича Инга недолго вдовой горевала. Москвина на службу по разным делам возил шофер, его оплачивало государство. Приятный молодой парень Костя. И собой был хорош, и с воспитанием порядок, речь правильная, никаких любимых народом слов: «покласть», «ложить», «ихняя». Послушать его, так просто преподаватель. На самом деле Сенин бывший спортсмен, штангист. Когда Москвин умер, Константин остался у Инги работать. Зачем водителю вдову возить? Кто зарплату ему отстегнет? Уж не НИИ, где Москвин директором был. И вскоре он женился на Инге, хозяином в дом вошел. Молодой мужик намного лучше старого, пусть и умного, богатого. В постели Инге не профессор был нужен. Да я думаю, они еще при жизни Владимира Андреевича снюхались.

Я кашлянула.

– Алевтина Васильевна, ваш рассказ занимателен, но меня интересует история убийства Вари Гореловой. Она пропала после дня рождения Андрея.

Невзорова развела руками:

– Тут не помогу, я ничего не знаю. Да и некогда мне в то время о посторонней девочке было думать. Инга с Лизой в автобусе сгорели. Хозяйка с дурным характером, дочь ей под стать, но никто столь страшной кончины не заслужил. Андрей себя отвратительно повел, мать с сестрой в морге, а парень день рождения устроил.

– Можете вспомнить, как в эти дни развивались события? – спросила я.

– Память у меня уже не та, – призналась собеседница, – события девятого июня просто улетучились из головы. Вот восьмое я хорошо помню. Инга всегда была поорать горазда, но тогда она себя превзошла. Ковер ей не понравился.

– Ковер? – удивилась я.

– Костя его купил, – объяснила Невзорова, – мужчин иногда тянет в магазин. Ну и шли бы они себе в рыболовные снасти. Или чего-то для своего отдыха купили: шашки, шахматы, домино, мяч. Нет же! Надо им в дом бог знает что притащить. Вот и Костя был такой, раз в году в торговый центр заедет да схватит, что ему понравилось. Как-то сервиз припер. Инга на метле несколько дней летала, потом велела чашки-тарелки на помойку оттащить, а если муж спросит, покаяться: «Разбила».

Дала мне за молчание сто долларов. Однажды Константин электрошашлычницу приволок. На фига, спрашивается? Во дворе зона барбекю оборудована. Ну захотелось ему. Восьмого числа я задержалась на работе. Девять вечера пробило, а я никак не уйду, глажки гора. Инга ни с того ни с сего велела тьму своих и дочкиных вещей перестирать. В районе половины десятого смотрю, хозяин ковер несет. Я на кухню пошла воды в утюг налить, а он по коридору топает. Увидел меня, изумился:

– Ты почему домой не ушла?

Я ему про глажку доложила, Константин ковер в спальню занес, меня позвал, попросил покупку пропылесосить, спросил:

– Правда, красивый?

Я похвалила приобретение. Ну, не говорить же ему правду? Спальня в голубых тонах, мебель, занавески, люстра – все по цвету подобрано. А ковер бордовый, мрачный, с черным геометрическим узором, да он любую комнату изуродует. Только в крематории его стелить.

Константин же, как маленький, радовался:

– Шикарная покупка. Натуральная шерсть, ручная работа, ногам мягко. Давно о таком мечтал, мне не нравятся огрызки, что у нашей кровати с двух сторон постелены.

И тут приехали Инга с Лизой.

Алевтина протяжно вздохнула.

– Сначала стояла тишина. Я уж подумала: обойдется. Ага! Как же! Что тут началось! Хозяйка на мужа налетела, по-всякому его обозвала. «Козел» – самое ласковое, что она сказала. Орала, визжала. Я сумку схватила и, не догладив вещи, домой улетела. Проношусь мимо открытого окна барской спальни, а оттуда Лиза визжит:

– Папа идиот, дурак!

Инга матом Константина кроет.

– Кто ты такой, чтобы в моем доме это дерьмо стелить?

Он ответил:

– Думал, это наш дом.

У-у-у! Супруга совсем голову потеряла.

– Наш? Да твоего здесь пара трусов, и та мной куплена. Все мое! Годами жизни с безумным дедом заработано. Ты за мой счет существуешь. Кто тебе позволил без меня…

Ну и далее как по нотам. Я арию слушать не стала. Но она так вопила, что даже у ворот меня ее голос догнал. Девятого я пришла на службу в семь, смотрю, Константин ковер в свой джип запихивает, я и не удержалась от вопроса:

– Коврик увозите?

Костя с прислугой не откровенничал, да, видно, перенервничал сильно, поэтому и пустился в объяснения:

– Инга вчера рассердилась. Не понравилась ей моя покупка. Разозлилась конкретно. Утром они с Лизой на автобусе уехали. Жена со мной словом не обмолвилась.

Настал мой черед изумляться.

– Утром? На автобусе?

Глава 14

Он дверь салона захлопнул.

– Мы сегодня собирались все вместе в заповедник отправиться на зубров полюбоваться. Лиза мечтала там побывать. Приехать надо к восьми утра, тогда животных увидишь. Позже они спят. Я встал в пять, а жены в кровати нет. Пошел машину заводить, подумал, что она дочь поднимает. Вожусь возле джипа, Инга с Лизой одетые выходят. Я обрадовался:

– Вот молодцы какие! Садитесь.

Жена молча прошла мимо, а девочка мне язык показала.

– Ты нам не нужен. Дурак! Поедем вдвоем на автобусе.