Мой телефон звякнул, я взяла трубку и прочитала сообщение, которое прислали с незнакомого номера: «Хотите знать правду? Езжайте на кладбище, встаньте на парковке».

Алевтина тем временем медленно и тщательно пересчитывала купюры, которые мне выдал банкомат. К сожалению, они оказались по сто рублей. Я положила телефон в карман, но через секунду оттуда раздался требовательный писк. Пришлось опять доставать сотовый. Незнакомый абонент прислал новое СМС: «Десятого июня в год гибели Москвиной был четверг. Почему Инга и Константин решили ехать в заповедник в будний день? Экскурсии туда устраивают только в пятницу, субботу, воскресенье. В будни заповедник для туристов закрыт. Коттедж Али кирпичный, обшит панелями. Спален в нем шесть, гостиная, столовая, кабинет, кухня, подсобные помещения, общая площадь – пятьсот квадратов. Почему Невзорова лжет? Все ответы на парковке у кладбища. Только не идите пешком! Отправляйтесь на машине!»

Я поднялась.

– Спасибо за разговор, извините, что задержала вас.

– Приезжайте, если понадоблюсь, – сказала Невзорова, – рада знакомству.

– Здесь где-то находится кладбище, как туда проехать? – осведомилась я.

– До него две минуты ходьбы, – объяснила Алевтина, – в объезд на автомобиле намного дольше. Зачем вам туда?

– Я еще делаю программу про сельские погосты, – нашлась я, – если куда-то попадаю, всегда заглядываю на кладбище. Иногда там потрясающие памятники встречаются.

– Только не здесь, – поморщилась Невзорова, – там давно никого не хоронят, одни заброшенные деревенские могилы, церковь разграблена. Скорбное зрелище. Но если хотите полюбоваться, идите на своих двоих, вернетесь и уедете.

– Спасибо, – поблагодарила я, – мне потом по этому же шоссе дальше ехать.

– Тогда доброго пути, – пожелала хозяйка.

Я поблагодарила ее, села за руль и умчалась.

Глава 15

Местных покойников давно никто не навещал. Дорога к железным воротам заросла бурьяном, на площадке перед входом не было ни одной машины, да они сюда, похоже, годами не приезжали. Лопухи и сныть здесь превратились в джунгли. Одна из берез упала, на поваленном дереве сидела женщина. Увидев меня, она встала и помахала рукой. Я подошла поближе, узнала родственницу Алевтины, которая выглядывала из окна, и поздоровалась.

– Добрый день, Ирина!

– Аля считает себя самой хитрой, – прищурилась та, – а меня любопытной.

– А это не так? – спросила я и села на березу. – Ведь мой телефон ты узнала, порывшись в ее сотовом, пока мы с ней беседовали.

– Сколько вы ей за вранье заплатили? – пошла в атаку Ирина.

– Это коммерческая тайна, – нашлась я.

– Если я расскажу чистую правду, какой будет размер оплаты? – деловито осведомилась Ирина.

– Он будет зависеть от правдивости вашего рассказа, – заявила я.

Ирина протянула вперед руку и сделала хорошо всем знакомый жест пальцами.

– Аванс!

– Сначала сообщите хоть крупицу информации, – не дрогнула я. – Кота в мешке я не покупаю.

Ирина закинула ногу на ногу.

– Вопрос, на который нет ответа: почему Инга поехала с ребенком на автобусе?

– Поругалась с мужем, закусила удила, может, решила проучить супруга, – пожала я плечами. – Судя по тому, что я о ней знаю, жена Константина была истеричной особой, несдержанной, скандальной.

Ирина сорвала травинку.

– На фиг ей понадобился муж?

– В хозяйстве пригодится, – парировала я.

– Не про то спрашиваю, – засмеялась Ира. – Чего она сама за руль не прыгнула?

Вопрос застал меня врасплох. Я растерялась, потом спросила:

– Москвина умела водить машину?

– Конечно, – подтвердила Ирина, – права имела. Легко проверить, что Инга их получила вскоре после того, как первый раз замуж вышла. Она вся из себя фря в брюликах, ей западло на рейсовой колымаге трястись. В автобусе простой народ, который мадам считала быдлом, воняет бензином, грязно. Катить три часа! А в гараже стоял новенький дорогущий внедорожник. Так почему она им не воспользовалась?

– Не знаю, – вздохнула я, – не предполагала, что Инга водила машину. Если есть собственный автомобиль, то немного странно пользоваться общественным транспортом. Может, Лиза хотела прокатиться на автобусе?

– Елизавета? – хмыкнула Ирина. – Мелкая дрянь. Мамаша номер два, даже хуже. Отказалась ходить в гимназию, закатила истерику:

– В классе много детей. А меня посадили с чернопопым.

Ну она грубее выразилась. Я для вас поделикатничала. Мальчик, которого она обозвала, оказался евреем из богатой семьи, воспитанный ребенок, тихий. Елизавета его со стула столкнула, он упал, лоб разбил. У детей случаются конфликты, их можно погасить. Но Лиза орала, что не хочет находиться в классе, где не одни русские учатся. Директриса возмутилась, назвала ее поведение фашизмом, попросила девочку в другое место перевести. Инга определила дочь на домашнее обучение.

– Откуда вы так хорошо знаете о том, что у Москвиной дома творилось? – удивилась я.