Читаем Злой волк полностью

Лилли крепко держала ее за руку.

– Я тебя тоже больше никогда не отпущу.

Через четверть часа с разбирательством было покончено. Попытка Бенке дискредитировать своего бывшего шефа завершилась плачевно. С помощью имеющихся протоколов и отчетов Боденштайн сумел убедительно доказать, что он основательно занимался вопросом, касающимся трех подозреваемых по делу нанесения опасных телесных повреждений Фридхельму Дёрингу в 2005 году, после чего расследование было прекращено за недостаточностью улик.

Комиссия в составе трех представителей отдела по внутренним расследованиям была удовлетворена, и Боденштайн вместе с доктором Николя Энгель были отпущены. Бенке сидел тут же с красным лицом и кипел от злости, как пароварка. Боденштайн не удивился бы, если бы из его ушей неожиданно вырвался громкий свист.

Пока Николя Энгель разговаривала с координатором бюро президиума, которому подчинялся отдел внутренних расследований, Боденштайн ждал в коридоре, улучив момент, чтобы проверить звонки на своем айфоне. Никаких важных сообщений не было. Он был рад, что дело завершилось так быстро: ему не улыбалось опаздывать на встречу с нотариусом. С обанкротившимся владельцем второй половины дома в Руппертсхайне он на прошлой неделе договорился и накануне получил добро от сберегательной кассы на финансирование. Инка сразу связалась со строительными фирмами, с которыми договорилась о возобновлении работ в середине июля. Осознание того, что он самое позднее через полгода вновь будет жить в собственных стенах и закончится период, когда он снимал жилье у своих родителей, давало Боденштайну настоящий стимул к новой жизни. После двух долгих мрачных лет отсутствия ориентиров он обрел ощущение того, что наконец вновь стоит у руля и сам может определять направление, в котором потечет его жизнь. У многих мужчин, которым стукнуло пятьдесят, наступает кризис среднего возраста, у него это случилось на год раньше. Пока он ждал советника криминальной полиции, он думал о мебели, которую купит, и об оформлении сада. Насколько болезненным будет освобождение от мебели дома, который они строили вместе с Козимой и обживали в течение двадцати пяти лет?

– Боденштайн!

Он обернулся. Навстречу ему шел Франк Бенке. С трудом подавляемая ярость вспыхнула в его глазах, и на какое-то мгновение Боденштайна пронзила сумасшедшая мысль, что Бенке вытащит сейчас оружие и уложит его прямо здесь, в коридоре Управления уголовной полиции, только чтобы освободиться от своей застоявшейся злобы.

– Я не знаю, что вы здесь опять накрутили, – прошипел он, – но я это выясню. – Вы все здесь заодно.

Боденштайн пристально посмотрел на своего когда-то ближайшего коллегу. Он не испытывал ни злорадства от тщетных попыток того уличить его в проступках, ни антипатии к нему. Бенке вызывал лишь сожаление. В его жизни что-то основательно пошло не так. Связанная с этим озлобленность его разъедала, а чувство неполноценности и желание мести определяли все его мышление. Боденштайн довольно долго защищал молодого коллегу и вопреки правилам этикета проявлял по отношению к нему бо́льшую снисходительность, нежели к другим членам команды. Это продолжалось слишком долго. Бенке не внимал предостережениям и в конце концов зашел так далеко, что Боденштайн вынужден был от него дистанцироваться, чтобы не оказаться втянутым в водоворот событий.

– Франк, теперь уж смиритесь с этим, – сказал Боденштайн миролюбивым тоном. – Я со своей стороны готов все сейчас же забыть и не держать на вас зла.

– Ах, как благородно! – Бенке зло засмеялся. – Плевать я хотел, держите вы на меня зло или нет. Как только Кирххоф пришла в нашу команду, вы отшвырнули меня, как ненужную вещь. Я это не забуду. Никогда. С того дня я стал сотрудником второго сорта. И я точно знаю, что Кирххоф и Фахингер постоянно клеветали на меня. Эти идиотки сделали из меня посмешище! И вы этому потворствовали.

Боденштайн с удивлением поднял брови.

– Успокойтесь, – сказал он в ответ. – Я не допущу, чтобы вы в таком тоне говорили о коллегах. Все это совершенно не так.

– Конечно, так! – перебил его Бенке, и Боденштайн понял, насколько велика и болезненна была ревность Бенке. – Вы всегда находились под пятой у баб. Ваша жена наставляла вам рога, и… – Он сделал театральную паузу, скрестил руки на груди и злобно ухмыльнулся, – …и я, между прочим, точно знаю, что вы спали с Энгель.

– Это правда, – раздался голос у него за спиной. Николя Энгель улыбалась холодно и очень сдержанно. – И даже не раз, господин коллега. Ведь мы были обручены. Примерно лет тридцать назад.

Боденштайн видел, как растерялся Бенке, в отчаянии понимая, что на его глазах как дым рассеялся и этот мнимый триумф.

Николя Энгель ближе подошла к нему, и он отшатнулся от нее. Рефлекторный жест подчинения, который его еще больше разозлил.