Читаем Злой рыцарь полностью

Я бросаю взгляд на свои черные простыни, мое воображение разыгрывается, когда образ Стеллы, корчащейся на них, всплывает в моей голове. Ее сиськи обнажены, ее соски твердые и просят моего рта, точно так же, как они были сегодня вечером.

Протягивая руку вниз, я протираю свою длину через штаны.

К черту наказывать ее. Я должен был трахнуть ее сегодня вечером. Моя собственная рука завела меня так далеко.

Я падаю в постель голым после долгого душа, который, возможно, и смыл грязь с моего тела, но мало что сделал для прояснения моей головы.

Раньше я думал, что месть — это плохо, но теперь, когда она здесь, моя голова кружится быстрее, чем я могу контролировать.

Мысли о мести были на переднем плане моего сознания с того дня, как я узнал правду. Я всегда думал, что это было чем-то вроде несбыточной мечты, фантазии. Но теперь это прямо здесь. Все, о чем я думал, все, чего так долго жаждал, находится — было — прямо у меня под руками.

У меня есть сила причинить точно такую же боль, которая была причинена моей семье.

Я мог бы сделать это уже сейчас. Я мог бы сделать это в ту первую ночь.

Пистолет был у меня прямо там.

Я мог бы сделать это сегодня вечером, пока приставлял нож к ее горлу. Я мог бы сделать это и оставить ее там, чтобы ее отец нашел ее через несколько часов или даже через день. Ее безжизненное тело посреди грязного кладбища. Он бы этого не предвидел, потому что думает, что его невинная маленькая принцесса с нами в безопасности. Возможно, босс и отдал нам приказ защищать ее, но он понятия не имеет об идеях, которые годами вертелись у меня в голове, когда речь заходит о самом дорогом человеке в его жизни.

Я лежу там, уставившись в потолок, прокручивая в голове события дня. Каждый мускул в моем теле напряжен, поскольку я продолжаю задаваться вопросом, должен ли я был просто погрузиться в нее, если бы это помогло успокоить что-то внутри меня. Как бы то ни было, я лежу здесь твердый, как гребаный гвоздь, снова и снова прокручивая в голове, как она прижата ко мне.

Я понятия не имею, во сколько я, в конце концов, вырубаюсь, но когда я просыпаюсь на следующее утро, моя голова раскалывается от выпитого натощак и моего прерывистого сна, который был полон извращенных, грязных снов о Стелле на том кладбище.

Протягивая руку к прикроватному столику, я ощупываю его, пока не нащупываю свой телефон.

Разбудив его, я вздрагиваю, глядя на яркий экран, но в ту секунду, когда изображение проясняется, я резко выпрямляюсь, мое сердце подпрыгивает к горлу.

«Срань господня», — выдыхаю я, мои глаза прикованы к лицу Стеллы.

В ярком свете дня ее образ, который я сделал, выглядит совершенно по-другому.

Черт, она прекрасна.

Ее кисти и предплечья почти полностью погружены в воду. Ее лицо забрызгано грязью, макияж размазан по лицу, губы полные, как будто мы только что целовались последние полчаса. Прикусываю нижнюю губу, мой рот наполняется слюной, когда я вспоминаю, каково это было — делать именно это.

Падая обратно на кровать, я держу изображение перед собой, обхватывая пальцами свою длину.

Звук ее стона, когда я дразнил ее своим ножом и втягивал ее сосок в рот, наполняет мои уши, когда я дрочу, чертовски желая еще раз кончить на ее идеальные сиськи.

Не сводя глаз со второй по значимости вещи, я стону, когда мое освобождение настигает меня за смущающе короткие минуты.

«Себ, поднимай свою задницу с кровати. У нас тренировка,» — кричит Тео, колотя кулаком в мою дверь и пугая меня до чертиков.

«Отвали», — рявкаю я, вжимая голову обратно в подушку.

«Нет, не могу. У тебя есть десять минут, или я пойду за детьми.»

Я стону. Это был бы не первый раз, когда Тео впускал сюда своих младших брата и сестру, чтобы наброситься на меня, пока у меня не останется другого выбора, кроме как встать с постели, если я когда-нибудь захочу иметь собственных детей. Я не могу себе представить, что он сказал им приходить сюда и наступать на мое барахло при каждом удобном случае, но в значительной степени так оно и было.

«Ты бы не хотел, чтобы они видели меня прямо сейчас».

«Прекрати дрочить, Себ. В конце концов он отвалится.»

Его шаги раздаются, когда он оставляет меня наедине с этим. «Нужен один, чтобы узнать другого, придурок», — кричу я достаточно громко, чтобы убедиться, что он это слышит.

Я привожу себя в порядок, прежде чем натянуть пару спортивных штанов и футболку Найтс-Ридж, беру свои сумки сбоку и распахиваю дверь.

«Тогда пошли», — требую я, проходя через дом. «Ты должен мне кофе по дороге».

«Как ты это додумался?» — бормочет он, беря свои сумки и направляясь к двери.

«Ты заблокировал мне член».

«Это не считается, если это сделано твоей собственной рукой, придурок».

«Конечно, это так. Твой голос заставил меня потерять кайф.»

«Прекрати болтать».

«В тот момент я был готов. Ты знаешь это, точка невозврата, а потом твой голос просто… убил это», — говорю я, борясь с ухмылкой.

«Мой голос никогда раньше не беспокоил тебя в разгар действия», — язвит он.

«Если ты имеешь в виду любое время, когда между нами была девушка, то это совершенно другое. Ее нагота смягчает твое присутствие.»