Читаем Злой рыцарь полностью

Мои бедра снова сжимаются вместе. Пульсация между ними уменьшилась, но она все еще очень сильная. И это только усиливается еще раз, когда я вспоминаю, как он кончал на мои сиськи, словно заявляя на меня какие-то первобытные права.

Что ж, он может сразу же отвалить. У меня нет намерения становиться чьей-либо собственностью. Особенно такому высокомерному и тщеславному ублюдку, как он.

С высоко поднятой головой и той ложью, которую я только что сказала себе, все еще крутящейся в моем мозгу, я выхожу с этого кладбища, мои кроссовки хлюпают, а тело дрожит, наконец, уступая холоду.

К тому времени, как я обхожу дом с задней стороны в надежде проникнуть внутрь, мои зубы сильно стучат, а пальцы на руках и ногах немеют от ледяного ветра.

Снимая кроссовки, я выбрасываю их прямо в мусорное ведро и направляюсь в тепло дома.

«Стелла, это ты?» _папа зовет в ту же секунду, как я открываю заднюю дверь.

Конечно, он сейчас здесь.

Я закатываю глаза от такого совпадения. Когда я увидела, что подъездная дорожка пуста, я вздохнул с облегчением. Кажется, я слишком рано расслабилась.

«Да. Я была на пробежке под дождем,» — лгу я. «Дай мне принять душ, и я вернусь».

«Хорошо, милая».

На моих губах играет улыбка, на которую он даже глазом не моргнул.

Когда мы провели несколько месяцев в Неваде, я обычно выбегала на улицу, как только видела хоть одну каплю дождя, и оставался там насквозь мокрой, пока не падала последняя капля.

Это было мое счастливое место. Папа обычно наблюдал за мной из кухонного окна, если он был дома, когда это случалось, и смеялся надо мной, как будто я была полным идиотом. Он часто шутил, что мои британские корни текут по моим венам вместе с тем, как сильно я люблю дождь.

Тогда я так и не поняла по-настоящему, что он имел в виду. Но сегодня вечером, несмотря на то, что сейчас я отмораживаю задницу и покрыта грязью, это то, о чем я мечтала, когда у нас были бесконечные дни палящей жары. Себ, грязь и его нож — это просто дополнительное преимущество.

Я останавливаюсь на полпути вверх по лестнице, когда меня осеняет мысль.

Неужели он только что испортил мне дождь?

Мудак.

Я сбрасываю мокрую одежду, проходя через ванную, чтобы разобраться с этим позже, и, повернув ручку, встаю под душ. На несколько секунд меня обдает ледяной водой, но я почти этого не чувствую. В ту секунду, когда она начинает нагреваться, мне становится так чертовски хорошо.

Я стою там, позволяя потоку воды смыть ошибки ночи вместе с грязью и доказательствами его извращенного энергетического трипа, которые остаются на моей коже.

К счастью, когда я возвращаюсь к папе с мокрыми волосами и завернутая в самый теплый свитер, который смогла найти, он не видит ничего, вызывающего беспокойство. Он просто начинает проверять меня, прежде чем сбросить не такую уж шокирующую бомбу, что он собирается уехать на выходные. Тот факт, что он был здесь несколько раз на этой неделе, — это больше, чем я ожидала.

«Может быть, ты могла бы пригласить кого-нибудь из друзей или что-нибудь в этом роде», — предлагает он, потягивая виски из стакана.

Я прищуриваюсь, глядя на него.

«Друзья?» Я спрашиваю.

«Да. Мы остаемся здесь, Стелла. Это безопасно — сближаться с людьми». Он пронзает меня взглядом.

«Мы посмотрим». Я делаю пару шагов из гостиной, более чем готовая сбежать, если бы этот маленький разговор был просто о том, чтобы дать мне обещания, в которые у меня нет причин верить, что он сдержит.

«Я знаю, что ты думаешь, Стел. Но это наш дом».

Я не знаю, холод ли это или влияние Себа, но я делаю то, что почти никогда не делаю со своим отцом.

«Ну, как насчет того, чтобы ты заставил меня почувствовать это и поделился некоторыми секретами? Ты держал меня взаперти в этом доме неделями, когда мы только переехали, а теперь ты более чем счастлив, что я бегаю под дождем? Что изменилось? Черт, к черту это… а чем ты на самом деле занимаешься, папа?»

«Эстелла», — предупреждает он, мгновенно заставляя меня снова почувствовать себя шестилетней девочкой.

«У меня такое чувство, что я даже не знаю, кто я», — говорю я, сразу же слыша слова Себа в моем ухе, сказанные ранее сегодня вечером.

«Не будь такой нелепой».

Его слова — как красная тряпка для быка. Мой гнев бурлит быстрее, чем я могу сдержать.

«Нелепо? Ты думаешь, это я веду себя нелепо? Как ты не видишь, как это расстраивает? Я уже отпускала все это раньше, потому что доверяю тебе, но это безумие. Скажи мне кое-что, папа. Скажи мне что-нибудь реальное.» Я развожу руками, чувствуя себя совершенно безнадежной.

Я ненавижу, что Себ достал меня. Но я сыта по горло всеми этими секретами и всякой ерундой.

Мы пришли сюда не просто так. Очень веская причина, и раньше мне этого было достаточно. Но не сейчас. Теперь я хочу немного правды, чего-то реального.