— Босс, возможно, предположил, что тебе нужно вернуться, но я могу заверить тебя, я здесь не по его приказу. Я хочу, чтобы ты вернулась, принцесса. Калли, Тоби, даже твой гребаный отец хотят, чтобы ты вернулась.

Я не могу не напрячься при упоминании моего отца. На все, что Себ рассказал мне в гостиной не так давно.

— Ты говорил с ним?

— У нас есть… ух… были встречи.

Я пытаюсь сесть, чтобы посмотреть на него, но он не отпускает меня.

— Что, черт возьми, это значит?

— У меня был шанс уладить несколько претензий, которые у меня были к твоему отцу, — загадочно говорит он.

Я разговаривала с ним, так что я знаю, что он жив, но…

— Что ты с ним сделал?

Он делает паузу, его тело ерзает, как будто ему внезапно стало неуютно от такого уровня обмена.

— Возможно, я ударил его… несколько раз.

— Себ, — предупреждаю я.

— Что? Он это заслужил. Ублюдок лгал тебе всю твою жизнь, в результате чего ты угодила в гребаную больницу.

— Так вот как ты держал его подальше от меня, — размышляю я. — Ты положил его на его собственную больничную койку, не так ли?

— Ненадолго. Но это не было причиной, по которой он не пришел к тебе.

— Нет?

— Он знал, что я был прав, принцесса. Я мог бы сказать эти слова, но его удерживало чувство вины.

— Это такой гребаный беспорядок.

Он усмехается. — Добро пожаловать в семью, Чертовка.

Я вздыхаю, чувствуя, как тяжесть этого давит на меня.

В моей голове крутится так много вопросов, но когда мои губы приоткрываются, чтобы задать самый насущный, все, что выходит, — это зевок.

— Тебе нужно отдохнуть, — выдыхает он, его горячее дыхание щекочет мою шею и заставляет меня вздрагивать.

Несмотря на мое здравомыслие, мое тело становится тяжелее по мере того, как я начинаю проигрывать свою борьбу из-за истощения.

Я могла бы притвориться, что все хорошо, что я исцелилась. Но правда в том, что я не такая. Мне не нужна боль в животе от наших занятий, чтобы сказать мне это.

— Расслабься. Я с тобой.

Когда я засыпаю, его вес покидает меня, прежде чем его голова исчезает.

Я хочу пожаловаться, потребовать, чтобы он вернулся, но я зашла слишком далеко.

Однако я чувствую, когда он возвращается и перемещает меня так, чтобы он мог привести меня в порядок.

Тепло мочалки проникает в мою чувствительную кожу, прежде чем меня укрывают простыни.

— Себ, — шепчу я, протягивая руку.

— Принцесса, — шепчет он в ответ, ложась рядом со мной и притягивая меня к своему телу. — Я имел в виду именно это. Я так чертовски сильно скучал по тебе, детка.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Себастьян

Я не собирался засыпать с ней на руках, но в ту секунду, когда ее дыхание выровнялось, моя смена часовых поясов, казалось, врезалась в меня, как грузовик, и все, что я мог сделать, это держать глаза открытыми и наблюдать за ней.

Сжимая ее немного крепче, я опустил губы на ее макушку и поцеловал ее волосы.

Следующее, что я помню, это горячее тело, которое обвилось вокруг меня, пытается незаметно выскользнуть из моих рук.

Смешок вырывается из моего горла, когда мои руки сжимаются вокруг нее.

— Я так не думаю, Чертовка.

— Мне нужно пописать.

Открыв глаза, я смотрю на нее, у меня перехватывает дыхание.

Черт возьми, она красивая.

— Если ты убежишь, я буду преследовать тебя.

Сидя на краю кровати, она вздыхает и оглядывается на меня через плечо. Неверие заливает ее лицо, когда она задумчиво прикусывает нижнюю губу.

Все, что я хочу ей сказать, застревает у меня на кончике языка, когда я вспоминаю, как она отреагировала на меня раньше.

Последние несколько недель видеть ее лежащей рядом с могилой моего отца было для меня чем-то вроде тревожного звонка. Это позволило мне переоценить то, что я чувствую к тому, что между нами, к ней. Похоже, у нее не было подобных размышлений, когда дело касалось меня.

Отрывая от меня взгляд, она качает головой, встает с кровати и направляется к двери.

Мои глаза скользят по ее телу, прикрытому моей рубашкой, а затем по ее голым стройным ногам, торчащим из нижнего белья.

— Я чувствую, как ты пялишься, — бормочет она, прежде чем исчезнуть из комнаты.

— Это потому, что я такой и есть. Тебе идет моя одежда, принцесса.

Клянусь, я слышу, как она бормочет: — Не так хорошо, как ты выглядишь голым.

Я лежу там, слушая, как она двигается, и смывает воду в туалете перед тем, как побежит вода.

Моя потребность пойти туда и затащить ее в душ со мной сильна, но мне удается отодвинуть это в сторону. Это помогает, когда дверь открывается, и ее шаги снова приближаются.

Только она не возвращается. Она проходит прямо мимо.

Боясь, что она попытается ускользнуть от меня, я отбрасываю простыни и снова натягиваю боксеры на ноги.

— Что ты… — выдыхаю я, когда нахожу ее прислонившейся спиной к стойке рядом с кофеваркой, ее голые ноги все еще видны, моя рубашка сидит высоко на бедрах, а руки скрещены под грудью.

— Кофе? — Спрашивает она, ее глаза следят за моей обнаженной грудью.

— Пожалуйста.

Несмотря на то, что она излучает флюиды «не подходи ко мне», я делаю совершенно противоположное и подхожу прямо к ней, скользя рукой по ее шее.