— С-спальня? — спрашиваю я, более чем счастливый трахнуть ее на диване ее подруги, но зная, что она заслуживает большего.

— Эммм…

— Не стесняйся меня сейчас, Чертовка. Они все точно знают, что мы здесь собираемся делать.

Мои губы соединяются с длинной колонной ее горла, и я облизываю ее по всей длине, ее сладость взрывается на моем языке.

— Решай, или я возьму тебя прямо здесь.

— О-хорошо. Дальше по коридору налево.

— Хорошая девочка.

Толкая дверь ее спиной, я пинком захлопываю ее за нами, не потрудившись оглянуться. Все, что мне нужно, находится прямо здесь, в моих объятиях. Мне было бы насрать, где мы сейчас находимся.

Ее ноги касаются пола за секунду до того, как я поднимаю джемпер вверх по ее телу, мои руки скользят вверх по ее бокам, наслаждаясь ощущением ее изгибов, по которым я так чертовски скучал.

Я прокручивал этот момент в своей голове снова и снова в течение последних нескольких недель. У меня были все эти идеи о том, как все могло бы пройти. Оказывается, мои планы были бесполезны, потому что все, что, как я думал, я хотел ей сказать, просто съежилось и умерло в ту секунду, когда я посмотрел в ее глаза. В ту секунду я по-настоящему осознал, как ее присутствие, ее прикосновения влияют на меня.

Ее голова откидывается назад со стоном, когда я обхватываю ее покрытые кружевом груди и сжимаю так сильно, что становится больно.

— Да, Себ. Пожалуйста.

— Знал, что ты отчаянно нуждаешься во мне, Чертовка. Ты, блядь, промокла насквозь в закусочной.

— Это… это было давно.

На моих губах появляется улыбка. — Ты ждала меня, детка?

Ее глаза открываются, и она смотрит на меня, когда ее осеняет осознание.

— Что ты собираешься с этим делать, если бы это было так?

Я не могу удержаться, чтобы не покачать головой и не рассмеяться. Даже сейчас она не может этого признать. Не может принять то, что происходит между нами.

— Докажу тебе, насколько, блядь, хорошим это было решение. — Мои пальцы снова находят свой дом на ее шее, и она вздергивает подбородок, вызывающий взгляд покрывает каждый дюйм ее лица. — Я же говорил тебе, детка. Ты, блядь, принадлежишь мне. Это тело… — Моя свободная рука движется, чтобы обхватить ее. — Эта киска. Это мое. Ты поняла это? — Я сжимаю крепче, и ее глаза вспыхивают жаром, ее и без того промокшие трусики становятся только влажнее. — Да, тебе, блядь, тоже это нравится, не так ли? Грязная шлюха.

Отпуская ее, мои руки тянутся к пуговице на ее юбке, но что-то еще привлекает мое внимание, прежде чем я успеваю ее расстегнуть.

— Себ? — шепчет она, когда я опускаюсь перед ней на колени, мои руки держат ее за талию, а мой взгляд останавливается на ее ране.

Мое сердце грохочет в груди, моя потребность отомстить мужчине, который причинил ей такую боль, который оставил свой след на ее теле, сжигает меня, как лесной пожар.

— Я найду его, Чертовка. Я найду его и убью, блядь, за то, что он сделал это с тобой.

Она прерывисто втягивает воздух, слыша решимость в моем голосе, когда я нежно провожу подушечкой большого пальца прямо под заживающей кожей.

— Это все еще больно? — спрашиваю я, внезапно чувствуя себя мудаком из-за того, что грубо обращаюсь с ней и не думаю об этом из-за моей потребности проникнуть в нее.

Ее тело двигается, и я предполагаю, что она качает головой, но я не отрываю глаз от ее живота, чтобы подтвердить свои подозрения.

— Нет, не совсем. На днях у меня здесь был осмотр. Все прекрасно заживает.

Наклоняясь вперед, я прижимаюсь губами к самому верху разреза, образ ее ножа, рассекающего кожу, — единственное, что у меня в голове, заставляя мою хватку на ее талии напрячься.

— Мне жаль, детка. Мне так чертовски жаль.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Стелла

Комок подступает к моему горлу, и горячие слезы обжигают глаза, когда я смотрю на него, стоящего передо мной на коленях, его губы прижаты к верхней части шрама, оставшегося с того дня.

Это зрелище что-то делает со мной, угрожает расколоть мою грудь на части. Но я не могу этого допустить.

Это, он, мы. Все, что он говорит. Это все просто фантазия.

Между нами всегда было так.

Это был настоящий экзорцизм ненависти и жгучей химии. Это не по-настоящему. Не совсем.

И хотя он может говорить все правильные слова, чтобы заставить меня растаять, все это притворство.

По какой-то причине он здесь со скрытым мотивом. Он хочет, чтобы я вернулась домой из-за чего-то, в чем он еще не признался, но я уверена, что он беспокоится не только о моем образовании.

— Если ты собираешься просто стоять на коленях и пялиться, как насчет того, чтобы сделать фото и позволить мне жить дальше? — Говорю я.

Он резко втягивает воздух, прежде чем его глаза скользят по моему телу, находя мои собственные. Они темные, опасные, и на секунду эта железная оболочка, которую я воздвигла вокруг своего сердца, почти ломается от искренности, смотрящей на меня.

— Сделай что-нибудь, — шепчу я. — Пожалуйста. Прежде чем я закончу, тем, что истеку кровью на полу в спальне Кайла.