Читаем Зигмунд Фрейд полностью

– Спасибо… Если вы не против… – поблагодарил его Зигмунд и, встав с кресла, собрался выйти за дверь для личного разговора.

– Да! Чувствуйте себя как дома! – пробормотал Дэвид, все еще размышляя. Зигмунд, улыбнувшись, приложил телефон к уху и вышел из комнаты. Через минут пять он вернулся воодушевленный и будто даже помолодевший.

– Знаете, я хотел бы прогуляться по городу – заявил он.

– По городу?! – опешил Дэвид. – Но сейчас девятый час, может, мы прогуляемся завтра? Тем более, сегодня был такой тяжелый день…

– Честно говоря… – слегка замялся Зигмунд. – Я хотел бы сам… прогуляться…

– Как сам?! То есть один?!

– Не то чтобы совсем один… С девушкой…

– С девушкой?!

– Да… С той продавщицей из магазина…

Зигмунд ощутил себя неловко из-за того, что ему приходится отчитываться, как подростку, перед человеком, годящимся ему в сыновья. Но Дэвид был так явно обескуражен столь неожиданным развитием событий, что никак не мог сообразить, как же ему реагировать. Запрещать или отговаривать старика казалось бестактным и невежливым, потакать же его сомнительной прихоти – авантюрным и безответственным. Соломоново решение оказалось где-то посередине его терзаний и убеждений.

– Честно говоря, я немного растерян, – начал он.

– Я понимаю, – снисходительно согласился Зигмунд.

– Вы уверены, что не потеряетесь в городе? – решил лишний раз удостовериться Дэвид перед тем, как поставить условия.

– Не беспокойтесь, я еще помню Лондон, – поддел того Зигмунд.

– Хорошо… – засуетился Дэвид, ощупывая карманы пиджака. – Я вызову вам такси. Прошу обратно возвращайтесь тоже только на такси. Деньги я вам дам. На вечер тоже…, в случае если вы пригласите эту девушку…, продавщицу… Боже! Зигмунд, вы с ума сошли! – воскликнул он, но, увидев абсолютное спокойствие на лице старика, взял себя в руки.

– И пожалуйста, еще кое-что! Вот, возьмите мой телефон и держите его при себе! – потребовал Дэвид, возвращая свой мобильный Зигмунду.

– Не знаю, пригодится ли он… – засомневался тот. – К тому же я не уверен, что сумею им воспользоваться.

– Все очень просто! – подбодрил его Дэвид. – Во время звонка тут появится зеленый кружок. Тыкните на него пальцем! Отвечайте только, если появится надпись «Крошка»! Это будет звонить моя жена, вернее я с ее телефона! Ни на какие другие звонки не отвечайте! Вам понятно?

– Предельно! – с иронией заверил старик.

– И прошу вас, Зигмунд! – взмолился Дэвид. – Только не вляпайтесь в какую-нибудь историю! Будьте осторожны…

– Я постараюсь, – на этот раз совершенно серьезно, без кривляний, пообещал тот.

Ночное свидание

– Сегодня был просто сумасшедший день! – полным драматизма голосом пожаловалась Салли, изящно пригубив бокал игристого шампанского Moet & Chandon.

– Правда? – посочувствовал ей Зигмунд, так естественно изобразив на лице озабоченность.

– Врагу бы не пожелала! – замученным голоском прощебетала она, хмелея от прохладного напитка и трогательной заботы в глазах Зигмунда.

– Привезли новою коллекцию нижнего белья. Полдня ушло, чтобы обновить витрины. К тому же пока все это перемерила! – кокетливо посмотрела она на него, теряя контроль над собой. Зигмунд завороженно вздернул брови.

– Между прочим, кое-что из коллекции сейчас на мне, – рассмеялась Салли, все больше умиляя его своей непосредственностью. Зигмунд держался по-джентльменски – скромно хмыкнул и понимающе выпятил губу. На нескромный вопрос он не решился.

– Это ведь то самое здание, где находится ваш замечательный магазин? – чтобы как-то отвлечься, он обратил внимание на возвышающийся напротив ресторана массив торгового центра.

– Да, здесь, – подтвердила Салли, невольно оглянувшись на «то самое здание». – Нужно всего лишь подняться по эскалатору и немного пройтись.

На ее лице появилась озорная улыбка.

– Это ничего, что мы остановились здесь? Или, может, вы хотели посидеть где-то в другом месте? – вдруг встревожилась она, осознав, что не предоставила никакого выбора ночного заведения. Мысль о «другом месте» Зигмунду показалась заманчивой, но ее решением расположиться под теплом обогревательных ламп на уютной веранде этого ресторана он был вполне доволен. К тому же вокруг почти никого не было, а весь персонал суетился внутри ресторана. Так что столь приятный тет-а-тет проходил в довольно интимной обстановке.

– Абсолютно подходящее и симпатичное место – осмотрелся Зигмунд и внимательно взглянул на нее. – А главное, в такой милой компании…

Салли одарила его нежным взглядом и из вежливости поинтересовалась:

– А как прошел ваш день?

– В общем-то ничего особенного, – словно стараясь припомнить прошедший день, Зигмунд состроил скучную физиономию. – Сходил на один семинар с утра, потом прогулялся по городу.

– Оу, мне бы так… Прогуляться по городу… Без всяких хлопот…

Мечтательно изогнулась она на диванчике. Зигмунд грустно улыбнулся.

– В следующий раз возьмите меня с собой! – в шутку потребовала она.

Не исключая такую возможность, Зигмунд охотно кивнул.

– Хотя, могу предположить, что ваш молодой человек не будет в восторге, – предостерег ее он.

Перейти на страницу:

Все книги серии Эксклюзивные мемуары

Фаина Раневская. Женщины, конечно, умнее
Фаина Раневская. Женщины, конечно, умнее

Фаина Георгиевна Раневская — советская актриса театра и кино, сыгравшая за свою шестидесятилетнюю карьеру несколько десятков ролей на сцене и около тридцати в кино. Известна своими фразами, большинство из которых стали «крылатыми». Фаине Раневской не раз предлагали написать воспоминания и даже выплачивали аванс. Она начинала, бросала и возвращала деньги, а уж когда ей предложили написать об Ахматовой, ответила, что «есть еще и посмертная казнь, это воспоминания о ней ее "лучших" друзей». Впрочем, один раз Раневская все же довела свою книгу мемуаров до конца. Работала над ней три года, а потом… уничтожила, сказав, что написать о себе всю правду ей никто не позволит, а лгать она не хочет. Про Фаину Раневскую можно читать бесконечно — вам будет то очень грустно, то невероятно смешно, но никогда не скучно! Книга также издавалась под названием «Фаина Раневская. Любовь одинокой насмешницы»

Андрей Левонович Шляхов

Биографии и Мемуары / Кино / Прочее
Живу до тошноты
Живу до тошноты

«Живу до тошноты» – дневниковая проза Марины Цветаевой – поэта, чей взор на протяжении всей жизни был устремлен «вглубь», а не «вовне»: «У меня вообще атрофия настоящего, не только не живу, никогда в нём и не бываю». Вместив в себя множество человеческих голосов и судеб, Марина Цветаева явилась уникальным глашатаем «живой» человеческой души. Перед Вами дневниковые записи и заметки человека, который не терпел пошлости и сделок с совестью и отдавался жизни и порождаемым ею чувствам без остатка: «В моих чувствах, как в детских, нет степеней».Марина Ивановна Цветаева – великая русская поэтесса, чья чуткость и проницательность нашли свое выражение в невероятной интонационно-ритмической экспрессивности. Проза поэта написана с неподдельной искренностью, объяснение которой Иосиф Бродский находил в духовной мощи, обретенной путем претерпеваний: «Цветаева, действительно, самый искренний русский поэт, но искренность эта, прежде всего, есть искренность звука – как когда кричат от боли».

Марина Ивановна Цветаева

Биографии и Мемуары
Воспоминание русского хирурга. Одна революция и две войны
Воспоминание русского хирурга. Одна революция и две войны

Федор Григорьевич Углов – знаменитый хирург, прожил больше века, в возрасте ста лет он все еще оперировал. Его удивительная судьба может с успехом стать сценарием к приключенческому фильму. Рожденный в небольшом сибирском городке на рубеже веков одаренный мальчишка сумел выбиться в люди, стать врачом и пройти вместе со своей страной все испытания, которые выпали ей в XX веке. Революция, ужасы гражданской войны удалось пережить молодому врачу. А впереди его ждали еще более суровые испытания…Книга Федора Григорьевича – это и медицинский детектив и точное описание жизни, и быта людей советской эпохи, и бесценное свидетельство мужества самоотверженности и доброты врача. Доктор Углов пишет о своих пациентах и реальных случаях из своей практики. В каждой строчке чувствуется то, как важна для него каждая человеческая жизнь, как упорно, иногда почти без надежды на успех бьется он со смертью.

Фёдор Григорьевич Углов

Биографии и Мемуары
Слезинка ребенка
Слезинка ребенка

«…От высшей гармонии совершенно отказываюсь. Не стоит она слезинки хотя бы одного только того замученного ребенка, который бил себя кулачонком в грудь и молился в зловонной конуре неискупленными слезами своими к боженьке». Данная цитата, принадлежащая герою романа «Братья Карамазовы», возможно, краеугольная мысль творчества Ф. М. Достоевского – писателя, стремившегося в своем творчестве решить вечные вопросы бытия: «Меня зовут психологом: неправда, я лишь реалист в высшем смысле, т. е. изображаю все глубины души человеческой». В книгу «Слезинка ребенка» вошли автобиографическая проза, исторические размышления и литературная критика, написанная в 1873, 1876 гг. Публикуемые дневниковые записи до сих пор заставляют все новых и новых читателей усиленно думать, вникать в суть вещей, постигая, тем самым, духовность всего сущего.Федор Михайлович Достоевский – великий художник-мыслитель, веривший в торжество «живой» человеческой души над внешним насилием и внутренним падением. Созданные им романы «Преступление и наказание», «Идиот», «Бесы», «Братья Карамазовы» по сей день будоражат сознание читателей, поражая своей глубиной и проникновенностью.

Федор Михайлович Достоевский

Биографии и Мемуары

Похожие книги

Льюис Кэрролл
Льюис Кэрролл

Может показаться, что у этой книги два героя. Один — выпускник Оксфорда, благочестивый священнослужитель, педант, читавший проповеди и скучные лекции по математике, увлекавшийся фотографией, в качестве куратора Клуба колледжа занимавшийся пополнением винного погреба и следивший за качеством блюд, разработавший методику расчета рейтинга игроков в теннис и думавший об оптимизации парламентских выборов. Другой — мастер парадоксов, изобретательный и веселый рассказчик, искренне любивший своих маленьких слушателей, один из самых известных авторов литературных сказок, возвращающий читателей в мир детства.Как почтенный преподаватель математики Чарлз Латвидж Доджсон превратился в писателя Льюиса Кэрролла? Почему его единственное заграничное путешествие было совершено в Россию? На что он тратил немалые гонорары? Что для него значила девочка Алиса, ставшая героиней его сказочной дилогии? На эти вопросы отвечает книга Нины Демуровой, замечательной переводчицы, полвека назад открывшей русскоязычным читателям чудесную страну героев Кэрролла.

Уолтер де ла Мар , Вирджиния Вулф , Гилберт Кийт Честертон , Нина Михайловна Демурова

Детективы / Биографии и Мемуары / Детская литература / Литературоведение / Прочие Детективы / Документальное