Удаль — отвага, требующая пространства. Воздух пространства накачивает искусственной смелостью, пьянит. Опьяненному — жизнь копейка. Удаль — это паника, бегущая вперед. Удаль рубит налево и направо. Удаль — это ситуация, когда можно рубить, не задумываясь. Удаль — возможность рубить, все время удаляясь от места, где уже лежат порубленные тобой, чтобы не задумываться: «А правильно ли я рубил?»

Когда русского мужика пороли, он подсознательно накапливал в себе ярость удали: «Вот удалюсь куда-нибудь подальше и там такую удаль покажу!» Но иногда удалиться не успевал, и тогда — русский бунт, бессмысленный и беспощадный. Тоже удаль.

Восстание декабристов, лихой бросок российских десантников в ночь с 11 на 12 июня 1999 года из Боснии в Косово, опередивших танковые колонны войск НАТО и взявших на несколько дней под свой контроль аэропорт Приштина, — это все та же удаль.

Курьер из рассказа С. Алексеева «Сторонись!», разыскивая фельдмаршала для передачи срочной депеши, мчась на санях, сшиб его в снег. Через три дня, вручая Суворову бумаги, получил от него в награду перстень:

— За что, ваше сиятельство?! — поразился курьер.

— За удаль!

Стоит офицер, ничего понять не может, а Суворов опять:

— Бери, бери. Получай! За удаль. За русскую душу. За молодечество.

Тот факт, что при всей своей лихости курьер не увидел Суворова под своим носом, а три дня носился по полям, никого не беспокоит.

Жизнь русского человека — это бунт. Он бунтует против чего-то, чего и сам не понимает, главное — умереть непокоренным. Больше всего это похоже на стремление удрать от хозяина и прожить хоть короткую жизнь, но собственную — и плевать, чем это попытка закончится.

Русский человек, подчиняясь в целом требованиям государства, за это присваивает себе право периодически отрываться — Николай Лесков в «Очарованном страннике» назвал это «выход»: напиться, проиграться, побуянить, дать выход той дурной энергии, которая у него накопилась. В европейских странах существует для этой цели более технологичный вариант — карнавалы.

Ричард Пайпс: Воля означала полную необузданность, право на буйство, гулянку, поджог. Она была абсолютно разрушительным понятием, актом мести по отношению к силам, которые извека терзают крестьянина.

Демократы считают, что главная проблема России — привлечь большинство населения к управлению. Реальность же такова, что большинство, придя к власти, разнесет страну в мелкие дребезги. Главная проблема страны — удерживать большинство в узде.

Виссарион Белинский: В понятии нашего народа свобода есть воля, а воля — озорничество. Не в парламент пошел бы освобожденный русский народ, а в кабак побежал бы он, пить вино, бить стекла и вешать дворян, которые бреют бороду и ходят в сюртуках, а не в зипунах.

В феврале 1917 года именно демократы с идеей народовластия оказались у руля государственного корабля и потеряли страну за восемь месяцев, отдав ее бандитам. А правление большинства — это не власть большевиков, это то, что существовало на территории страны в 1918–1920 годах в отсутствии центральной власти.

Вышеславцев Б.П.: Здесь ясно виден весь русский характер: несправедливость была, но реакция на нее совершенно неожиданна [не сообразна] и стихийна. Это не революция западноевропейская, с ее добыванием прав и борьбою за новый строй жизни, это стихийный нигилизм, мгновенно уничтожающий все, чему народная душа поклонялась, и сознающий притом свое преступление, совершаемое с «голью кабацкою». Это не есть восстановление нарушенной справедливости в мире, это есть «неприятие мира», в котором такая несправедливость существует. Такое «неприятие мира» есть и в русском горестном кутеже, и в русских юродивых и чудаках, и в нигилистическом отрицании культуры у Толстого, и, наконец, в коммунистическом нигилизме.

Идет не поиск решения проблемы, а выплеск эмоций. Сказывается и отсутствие привычки к самоуправлению, что здесь причина, а что следствие понять невозможно.

Александр Прохоров. Классик писал, что русская душа стремится не к свободе, а к воле; так и русская система управления периодически срывается в состояние ничем не стесненного разгула конкурентных страстей. Русская «конкуренция администраторов» также отличается от классической, регулируемой законами и обычаями западной конкуренции, как воля от свободы.

Мотивация

Когда души в нем вовсе нет.

Принцип «я тебе плачу — ты работаешь» в России неприменим. Просто оплата — недостаточная мотивация даже для одноразового усилия. Практически всегда нужно проявить еще и уважение, лучше попросить. Будете слишком настойчиво изображать начальника, добиваться результата «за свои деньги», получите «тухлое яйцо в стене» — был такой способ у строителей отомстить не заплатившему хозяину. Вспомним и про две действующие в стране валюты: деньги и уважение.