В 1990-м году, когда большая группа демократов прошла в областной Совет народных депутатов, я отказался от поста заместителя председателя областного совета, боялся, что не справлюсь — ведь опыта депутатской работы у меня не было. Припоминаю недоуменную реакцию опытных людей. Человек, который занял от нашей фракции это место, совсем не переживал по этому поводу — он с удовольствием выполнял представительские функции, а весь функционал переложил на меня. Я не понимал главного: в нашей стране занятие любого места: директора, председателя, президента — вовсе не связано с ответственностью и квалификацией, ты просто садишься на ресурсный поток и им управляешь. А для выполнения работы нужно нанять яйцеголовых — пусть пашут.

Объявили конкурс на полет в космос. Пришли немец, француз и русский. Председатель конкурсной комиссии опрашивает претендентов.

Немец: — я летчик высшей квалификации, готов полететь за три тысячи. — На что потратите деньги? — Тысяча мне, тысяча семье и тысяча любовнице. — Логично!

Заходит француз: — Я летчик, с большим стажем, готов полететь за шесть тысяч. — На что потратите деньги? — Две тысячи мне, две тысячи семье и две тысячи любовнице. — Логично!

Русский: — Готов полететь за девять тысяч. — Летаете? — Нет, что вы, меня укачивает! — На что потратите деньги? — Три тысячи вам, три тысячи мне. — А кто полетит? — Немец, он за три тысячи согласен!

В России много сил требуется, чтобы попасть на работу, устроиться, но зато потом уже можно ничего не делать. Полжизни уходит на то, чтобы занять место, а вторая половина — на то, чтобы не пустить на него других.

Обычно в стране присутствуют элементы обоих типов экономики — и рыночные, и ресурсные. Структуры сословного, ресурсного государства безжалостно и последовательно вытесняют элементы рынка.

В «Роснано» за подписью Генерального прокурора пришло письмо: «Предлагаю вам предоставить список всех профинансированных вами стартапов, не принесших результатов государству». Но ведь самая суть проектов в этой сфере — высокий уровень риска, и, лишая инвесторов прав на ошибку, мы делаем бессмысленным весь проект.

Чем больше внимания государства к какой-либо сфере экономики, тем сильней там выражен эффект ресурсного подхода.

Главным фактором катастрофического начала войны и больших потерь в дальнейшем была значительно более низкая боеспособность советских войск и превосходство германских генералов в сфере организации и управления. То есть в боевой выучке.

Мы имели шестикратное превосходство в танках и трехкратное в авиации. Причины хорошо понятны: основным занятием советских воинов всегда было несение нарядов и хозработы, плюс обязательные политбеседы. На практическую подготовку механика-водителя танка отводилось 5 часов, в реальности 1,5–2 часа (в вермахте более 50 часов).

«Патриоты», с пеной у рта доказывающие, что наши проблемы были связаны с плохим и недостаточным вооружением, просто отстаивают свое право использовать солдат на хозяйственных работах, воровать бензин и пилить деньги, выделенные на госзаказы.

Sergey: Ситуация особо не изменилась! У меня есть несколько знакомых, которые служат в ВДВ! Так доходит уже до того, что им приходится оплачивать прыжки с парашютом!

Государство чиновников

Возможно, это хорошо выглядит

Если в России у государства особая роль, значит, и его представители, чиновники, выполняют необычные для чиновников других стран функции. По большому счету Россия — чиновничье государство. Именно чиновники выполняют функции крупного бизнеса, а часто и предпринимателей, именно чиновники являются реальной элитой общества, определяя пути и методы развития страны. Они же являются в нашей стране практически бесконтрольными.

Российское чиновничество, восходя к средневековой княжеской челяди, явно сохраняет черты своего происхождения. Поступая на службу, чиновник в России приносил клятву верности не государству или народу, а непосредственно правителю. Он служил исключительно монарху и своим непосредственным начальникам.

Как личные слуги царя чиновники стояли над законом. Чиновника можно было обвинить и привлечь к суду только с согласия его начальства. Без такового судебные органы были в отношении государственного служащего бессильны. Позволение же судить чиновника давалось крайне неохотно по двум причинам. Во-первых, поскольку все назначения, во всяком случае теоретически, делались самим царем, и должностное несоответствие чиновника невольно бросало тень на высочайшее решение. Во-вторых, всегда была опасность, что обвиняемый, представ перед судом и защищая себя, даст показания, порочащие начальство. И на деле виновные в том или ином проступке чиновники просто перемещались на другую должность, если речь шла о высоком сановнике, то он мог получить солидную, но ничего не значащую должность в сенате или Государственном совете.