Читаем Жил-был хам полностью

Так размышлял Вася, собственными мозгами открывая для себя понятие двойных стандартов и, между прочим, проводя аналогию этого понятия с интересующим его предметом. Наблюдая, коллекционируя и анализируя, Вася все больше поражался его масштабам и горизонтам, его многоликости и многоуровневости – от бытовых проявлений до..... И тут Васиному удивлению не хватало точек, а величайший из хамов шекспировский Ричард Третий, считавший себя орлом на вершине кедра, был просто мелкой птичкой по сравнению с этим многоточием. Наш герой, сам того не замечая, в какой-то момент так увлекся изучением предмета своего пристального интереса, что возомнил себя аспирантом, работающим над увлекательной темой кандидатской диссертации. Откуда-то из глубин его школьной памяти однажды всплыл и застрял в мозгу эпиграф к «Путешествию из Петербурга в Москву», знаменитому произведению известного писателя и философа А. Н. Радищева, диссидента времен правления Екатерины Второй: «Чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй», что означало в переводе (это Вася вычитал из интернета) «чудовище тучное, гнусное, стозевное и лающее». Такого урода писатель посчитал символом крепостного права. Но что такое крепостное право как не грандиозное хамство? И что есть хамство, как не «чудище обло, озорно и т.д.»? Однако применить чужой эпиграф к своим рассуждениям еще не означало дать всеобъемлющее понятие о предмете исследования. Вася где-то прочитал, какое большое значение в науке придается точным формулировкам. Такое большое, что за лучшие достижения в этой области даже платят. Не беря на себя смелость определить, что же это такое – хамство, Вася решил ознакомиться с современными научными трудами, посвященными изучаемому предмету. И ознакомился. Сразу с двумя. Первый назывался: «Оскорбление как иллокутивный лингвокультурный концепт», а второй- «Деструктивное общение в когнитивн о- дискурсивном аспекте». Васе импонировало то, что труды эти были представлены в виде компендиума и проливали свет на признаки инвенции, диспозиции и элокуции их строя. Он также безоговорочно одобрял и когнитивные действия авторов. Однако, несмотря на почтительное отношение к названиям трудов и терминам, читать сами труды и вникать в суть терминов наш герой не рискнул, объективно оценив свои умственные возможности. Поэтому знакомство с упомянутыми трудами началось и закончилось сразу после прочтения их названий. Потерпев неудачу в изучении научных подходов к формулировке понятия о дорогой его сердцу теме, Вася решил довериться собственным мозгам и вот что у него получилось: «Хамство – это такое явление человеческой природы, при котором один субъект отношений выражает другому субъекту или другим субъектам вербально, невербально или используя оба способа, а также и в письменном виде свое презрение либо превосходство в злобной, надменной, грубой или издевательски вежливой форме, оскорбляя и унижая человеческое достоинство открыто или завуалированно, например, с помощью вранья, угрожающих намеков, невыполнимых обещаний, а также ответов на вопросы или жалобы, ничего общего с существом этих вопросов или жалоб не имеющих, заведомо убедившись или будучи уверенным при этом в полной своей безнаказанности.».

Полюбовавшись на плод своих умственных упражнений, Вася счел его хоть и немного корявым, но в целом отвечающим его представлениям об изучаемом предмете. Понравилось ему и то, как он использовал иностранные слова «вербальный» и «невербальный», о значении которых недавно узнал из интернета. Вася даже испытал гордость от осознания того, как он, начав с себя, простого маленького хама, достиг понимания масштабов этого явления, примерив на себе, каково быть его жертвой. Ведь лежа на диване, он часто размышлял о коллизиях и перипетиях своей неудавшейся жизни, о тех светлых временах, когда сам еще был хамом, и той произошедшей с ним печальной эволюции, превратившей привычку к хамству в привычку это хамство терпеть. Однако вывод о привычке терпеть нарушал и без того неустойчивое душевное равновесие нашего героя.