Читаем Жертва полностью

— О, боже ты мой! — По ее лицу было заметно, что она расстроена. — Он — мой брат, Джонни, но ведь он — не я. Что я могу, если… Послушайте, что бы он ни имел против вас, неужели вы не можете забыть об этом. Вы — самый добрый человек, Джонни Харлоу. Самый добрый человек на свете…

— Доброта ничего не дает, Мери.

— И все равно — вы добрый, я знаю. Неужели вы не можете забыть? Не можете простить его? Вы великодушны. Больше чем великодушны. Кроме того, ведь он еще мальчик. А вы — мужчина. Чем он вам опасен? Что он может сделать?

— Вы бы посмотрели, что может сделать десятилетний вьетнамец, когда у него в руках ружье!

Она хотела было встать. В ее глазах блестели слезы, хотя она и говорила бесстрастным тоном:

— Я не должна была вам надоедать. Спокойной ночи, Джонни!

Но он нежно удержал ее руку, и она не сделала попытки освободить ее, просто сидела, ожидая чего-то, с онемевшим от отчаяния лицом.

Он сказал:

— Прошу вас, не уходите. Я просто хотел удостовериться…

— В чем?

— Как ни странно, теперь это не имеет значения. Забудем о Рори. Поговорим о вас. — Он подозвал официантку. — Прошу вас, повторите, пожалуйста.

Мери посмотрела на него и на вновь наполненный стакан.

— Что это? — спросила она. — Джин? Водка?

— Тонизирующий напиток с водой.

— О, Джонни!

— Что вы все заладили: «О, Джонни! О, Джонни!» — Из его тона нельзя было понять, искренне или притворно его раздражение. — Ну, ладно, вы говорите, что беспокоитесь. Но неужели вы думаете, что я и так этого не вижу? Хотите, Мери, я отгадаю все причины вашего беспокойства? Я бы сказал, что у вас имеется для беспокойства пять поводов: Рори, вы сами, ваш отец, ваша мать и я… — Мери хотела что-то сказать, но Харлоу остановил ее. — О Рори и его вражде ко мне можете забыть, пройдет месяц, и все это покажется ему дурным сном. Теперь о вас! Только не вздумайте отрицать, что вас не беспокоят… ну, наши с вами отношения. Могу сказать, что с этим тоже уладится. Нужно только время. Затем — ваши отец и мать и, в общем, снова я… Ну, как, правильно я говорю?

— Вы давно со мной так не говорили.

— Вы хотите сказать, что я прав?

Она молча кивнула в знак согласия.

— Вернемся к вашему отцу, — продолжал Джонни. — Я знаю, он неважно выглядит, потерял в весе. По-моему, он беспокоится о вашей матери и обо мне. Именно в такой последовательности.

— О моей матери? — прошептала она. — Откуда вы об этом знаете? Ведь об этом знают только два человека — отец и я.

— Подозреваю, что Даннет тоже знает об этом. Ведь они — близкие друзья. Впрочем, не уверен. Но мне рассказывал об этом ваш отец, сам, месяца два тому назад. Понятно, что в те времена он в меня верил, поэтому и рассказал мне все, что касается вашей матушки…

— Прошу вас, Джонни!

— Что ж, это уже лучше, чем «О, Джонни!». Несмотря на все, что произошло, мне думается, он мне еще доверяет. Только прошу вас не говорить ему о нашем разговоре. Я поклялся никому об этом не рассказывать. Обещаете?

— Обещаю, Джонни.

— Последние два месяца ваш отец был не очень-то общительным. Я вполне понимаю — по какой причине. Я не чувствовал себя вправе задавать ему вопросы… Скажите, Мери, это дело совсем не продвинулось вперед? Никаких сведений вы не получили с тех пор, как она уехала из вашего дома в Марселе три месяца назад?

— Ничего, решительно ничего мне о ней неизвестно. А ведь она всегда звонила нам каждый день, если уезжала надолго. Каждую неделю писала письма, а сейчас…

— И ваш отец испробовал уже все средства?

— Папа — миллионер. Неужели вы думаете, что он не испробовал всего, что только мог?

— Да, конечно. Я должен был и так это понять. Значит, вы чем-то обеспокоены? Чем я могу вам помочь?

Мери побарабанила пальцами по столу и взглянула на него. В ее глазах стояли слезы.

— Вы бы могли устранить вторую причину его беспокойства…

— Вы имеете в виду меня?

Девушка молча кивнула.

В эту самую минуту Мак-Элпайн предпринял решительные шаги по исследованию одной из важных причин его беспокойства. Он и Даннет стояли перед дверью в номер Харлоу, и Мак-Элпайн как раз вставлял ключ в замочную скважину.

Даннет опасливо огляделся и сказал:

— Не думаю, что дежурный администратор поверил хоть одному вашему слову.

— Какое это имеет значение? — Мак-Элпайн повернул ключ в замке. — Важно только то, что я получил ключ от номера Харлоу. Разве не так?

— А если бы не получили?

— Значит, пришлось бы взломать эту чертову дверь. Если вы не забыли, однажды я уже это проделал.

Они вошли в номер Харлоу и заперли за собой дверь. Молча и методично принялись осматривать комнату, заглядывая во все мыслимые и немыслимые места. Надо прямо сказать, что в гостиничных номерах число мест, где можно что-нибудь спрятать, весьма ограничено. Не прошло и пяти минут, как обыск был закончен, и результат его оказался столь же успешным, сколь и удручающим. В молчании оба смотрели на то, что они выгребли из-под кровати Харлоу, — четыре полные бутылки виски и еще одну, наполовину опорожненную. Они обменялись взглядами, и Даннет выразил общие чувства самым лаконичным образом, воскликнув:

— О господи!