Читаем Жертва полностью

— А вы сами-то что-нибудь унюхали?

Мак-Элпайн отрицательно покачал головой.

— Вот видите! А еще говорите!

— Но он бегает от меня, как от чумы, — ответил Мак-Элпайн. — А ведь раньше, как вы знаете, мы с Джонни были близкими друзьями. Теперь же, когда он оказывается рядом, от него просто несет ментоловыми таблетками. Разве это вам ничего не говорит?

— Бросьте, Джеймс! Это еще не доказательство!

— Может быть, и нет. Но Тараккиа и Рори клянутся, что он пьет. И Джейкобсон тоже.

— Тоже нашли мне беспристрастных свидетелей! Ведь если Джонни заставят уйти, кто будет Номером Один команды «Коронадо» и кандидатом в чемпионы? Конечно же, наш Никки! Джейкобсон и Джонни никогда не были в хороших отношениях, а теперь их отношения все более портятся с каждым днем. Джейкобсону не нравится, что его автомобили выходят из строя, и так же не нравится Харлоу, который уверяет, что Джейкобсон тут ни при чем. Ведь эти слова ставят под сомнение способность Джейкобсона надлежащим образом подготовить автомобиль к гонке. Ну, а что касается Рори, тот возненавидел Харлоу из-за несчастья с Мери, а отчасти потому, что она-то, несмотря ни на что, ничуть не изменила своего отношения к Харлоу. Боюсь, Джеймс, что ваша дочь — единственный человек во всей команде, который до конца предан Джонни Харлоу.

— Знаю, — сказал Мак-Элпайн. На мгновение он замолчал, а потом добавил упавшим голосом: — Но Мери первая мне об этом и сказала.

— О господи! — Даннет с несчастным видом посмотрел вдоль шоссе и, не глядя на Мак-Элпайна, произнес: — Значит, выбора нет. Вам придется с ним расстаться. И лучше всего это сделать сегодня и поставить точку.

— Вы забываете, Алексис, что узнали об этом только сейчас и поэтому у вас такая реакция. Я же знаю об этом уже какое-то время и кое-что успел обдумать. Еще один раз допущу его к гонкам, а уж потом окончательно поставлю крест.

В гаснущем свете дня автопарк выглядел как место последнего успокоения бегемотов минувших эпох. Огромные транспортировщики — фургоны, возившие гоночные машины, запчасти и передвижные ремонтные мастерские по всей Европе, стоявшие теперь в беспорядке по всей площадке, — зловеще темнели в сумерках. Без света, с выключенными фарами, они казались совершенно безжизненными. Таким же безжизненным и всеми покинутым выглядел бы и сам автопарк, если бы не одна темная фигура, которая внезапно появилась во мраке и, проскользнув в ворота, направилась в сторону транспортировщика.

Джонни Харлоу, видимо, не старался скрыть своего присутствия здесь от глаз наблюдателя, если бы он случайно оказался поблизости. Помахивая парусиновой сумкой, он по диагонали пересек площадку и остановился возле одного из огромных «бегемотов». На нем сбоку и сзади выделялось слово ФЕРРАРИ, выведенное большими буквами. Не дав себе труда даже подергать дверцу транспортировщика, он вынул из сумки связку ключей весьма причудливой формы, и буквально через несколько секунд замок поддался.

Харлоу исчез в фургоне, закрыв за собой дверцу, минут пять он потратил лишь на то, чтобы добросовестно и терпеливо переходить от одного окошечка к другому, расположенным в боковых стенках фургона, чтобы убедиться, что никто не заметил его незаконного вторжения. По всей вероятности, так оно и было на самом деле — его не видел никто. Удостоверившись в этом, он извлек из сумки свой фонарь, включил красный свет и, склонившись над ближайшим гоночным автомобилем марки «феррари», стал тщательно его обследовать.

В тот вечер в холле гостиницы собралось человек тридцать. Среди них были Мери Мак-Элпайн и ее брат, Генри и оба рыжеволосых близнеца Рафферти. Шла оживленная и громкая беседа. На весь уик-энд гостиницу забронировали несколько команд, участвовавших в международных гонках Гран-При, а братство гонщиков не отличается особой сдержанностью на язык. Все они, в основном водители и несколько механиков, уже успели скинуть с себя рабочую одежду и принарядились, как подобает людям, готовящимся к публичной трапезе, до которой, впрочем, оставалось еще более часа. Особенно изысканно выглядел Генри в своем костюме в крапинку и с красной розой в петлице. Даже усы его, казалось, были аккуратно расчесаны. Рядом с ним и немного поодаль от Рори, который читал (или делал вид, что читает), сидела Мери. Она сидела молча, без тени улыбки на лице, машинально сжимая и вертя одну из тростей, которые теперь сменили ее костыли.

Внезапно она повернулась к Генри.

— Куда же исчезает Джонни каждый вечер? После обеда мы теперь его почти не видим.

— Джонни? — Генри поправил розу в петлице. — Понятия не имею, мисс. — Или предпочитает развлекаться в одиночестве, или, может быть, ему больше нравится питаться где-нибудь в другом месте. А может быть, и еще по какой-нибудь причине, кто его знает.

Рори держал перед собой журнал, однако он явно не читал его, ибо глаза его были неподвижны. В эти мгновенья ему было не до чтения, он весь превратился в слух.

— Может быть, дело совсем не в том, что где-то вкуснее готовят, — промолвила Мери.