Читаем Женщины, раса, класс полностью

Последнее десятилетие XIX века было решающим временем в становлении современного расизма, его организационных и идеологических основ. Это был и период империалистической экспансии на Филиппины, Гавайи, Кубу и Пуэрто—Рико. Те же самые силы, которые были виновны в закабалении народов этих стран, были виновны и в том, что все более тяжелой становилась доля черных и рабочего класса США в целом. Расизм питал эти авантюры империализма, а стратегия империализма и его апологеты в свою очередь поощряли расизм.

Двенадцатого ноября 1898 года в газете «Нью—Йорк геральд» были опубликованы сообщения о присутствии США на Кубе, «расовых беспорядках» в Фениксе, штат Южная Каролина, и «бойне», которую устроили черным в Уилмингтоне, штат Северная Каролина. «Уилмингтонская бойня» в то время была самой страшной из множества заранее спланированных расистских погромов черных. По словам одного черного священника, современника событий, Уилмингтон был «цветочками по сравнению с ягодками этики и стиля правления, утвердившихся на Кубе»{316}. Уилмингтон был также и иллюстрацией того глубочайшего лицемерия, которое было присуще внешней политике США на Филиппинах.

В 1899 году суфражистки поспешили представить свидетельства своей полной лояльности скаредным монополистам. Как только расизм и шовинизм стали определять политику НАС по отношению к собственному рабочему классу, суфражистки безоговорочно стали принимать новые «достижения» американского империализма. На съезде в 1899 году Анна Гэрлин Спенсер выступила с речью «Долг по отношению к жительницам наших новых владений»{317}. Наших новых владений? В ходе прений Сьюзен Б. Энтони не пыталась скрыть своего гнева, но, как оказалось, ее гнев вовсе не относился к самим захватам. По ее словам, ею «овладел гнев, как только было внесено предложение привить пашу полуварварскую систему правления на Гавайях и в наших других новых владениях»{318}.

С. Энтони поэтому со всей силой своего гнева потребовала, чтобы «право голоса было предоставлена женщинам наших новых владений на тех же условиях, что и мужчинам»{319}. Как будто женщины на Гавайях или Пуэрто—Рико должны были требовать права быть жертвами империализма США на тех же условиях, что и мужчины.

Во время съезда НАС в 1899 году выявилось одно показательное противоречие. В то время как суфражистки призывали к «выполнению долга перед женщинами наших новых владений», предложение черной женщины о принятии резолюции против расовой сегрегации осталось незамеченным. Черная суфражистка Лотти Уилсон Джексон была допущена на съезд, поскольку он проходил в штате Мичиган, одном из немногих, где движение суфражисток принимало в свои ряды черных. По пути на съезд Лотти Джексон подверглась унижениям сегрегации на железнодорожном транспорте. Предлагаемая ею резолюция была проста: «Цветных женщин не должны заставлять ездить в вагонах для курящих, им должны быть обеспечены нормальные условия проезда»{320}.

Председательствовавшая на съезде Сьюзен Б. Энтони прекратила дискуссию по поводу резолюции, предложенной черной женщиной. Сделанные С. Энтони замечания обеспечили этой резолюции полный провал. «Мы, женщины, — беспомощный, не имеющий никаких прав класс, — заявила С. Энтони. — Наши руки связаны. Пока мы находимся в подобных условиях, не нам принимать резолюции против железнодорожных корпораций или еще кого–либо»{321}.

Этот инцидент имел куда большее значение, чем просто вопрос об отправке официального письма протеста против расистской политики железнодорожной компании. Отказ НАС защитить свою черную сестру наглядно показывал предательство суфражистками всего черного народа, и именно в тот момент, когда он испытывал самые жестокие страдания после освобождения. Этот жест определенно превращал Ассоциацию суфражисток в потенциально реакционную политическую силу, которая впоследствии приспособится ко всем требованиям концепции превосходства белых.

НАС уклонилась от обсуждения проблемы расизма, поставленной Лотти Джексон, что, безусловно, стимулировало проявление расовых предрассудков в организации. Объективно это было открытым поощрением южанок, которые вовсе не собирались отказаться от своей приверженности идее превосходства белых. Нейтральная позиция по вопросу о борьбе за равенство черных в лучшем случае была молчаливым согласием с расизмом, в худшем — преднамеренным оправданием со стороны влиятельной массовой организации насилия и разрушений, чинимых приверженцами идеи превосходства белых во все возрастающих масштабах.