Читаем Женщины, раса, класс полностью

Блэкуэлл и его жена Люси Стоун оказывали помощь Элизабет Кэди Стэнтон и Сьюзен Б. Энтони во время проводимой ими в 1867 году кампании в Канзасе. Э. Стэнтон и С. Энтони в то время приветствовали поддержку, оказанную им печально известным деятелем демократической партии, лозунгом которого было «женщины — первые, негры — последние». Этот факт уже сам по себе свидетельствовал о том, что они явно соглашались с расистской логикой Блэкуэлла. Более того, в своей книге «История суфражистского движения» (ее соавтором была также Матильда Гейдж) они некритично оценивали опасение политиканов Канзаса в отношении предоставления избирательных прав черным: «В своих речах канзасцы говорили обычно: «Если будет принят закон о предоставлении неграм избирательных прав, то штат наводнят невежественные, нищие черные со всех концов Соединенных Штатов. Если будет принят закон о предоставлении избирательных прав женщинам, то мы привлечем к себе в штат людей с характером и положением, обладающих состоянием и образованием… Кто же станет колебаться, какое принять решение, когда предстоит сделать выбор между образованными женщинами и невежественными неграми?»»{314}

Сколь бы расистскими ни казались эти ранние лозунги женского движения, все же только в последнее десятилетие XIX века кампания за предоставление избирательных прав женщинам определенно начала подчиняться идее превосходства белых. Две фракции, Стэнтон — Энтони и Блэкуэлл — Стоун, разойдясь в вопросе о 14‑й и 15‑й поправках, вновь объединились в 1890 году. В 1892 году Элизабет Кэди Стэнтон поняла, что избирательное право не способно дать женщинам освобождение, и уступила пост президента НАС своей коллеге Сьюзен Б. Энтони. На второй год президентства С. Энтони НАС приняла резолюцию, представлявшую собой разновидность расистских и откровенно пробуржуазных аргументов Блэкуэлла, впервые выдвинутых еще более века назад. Вот ее текст: «Постановили: не выражая мнения по поводу необходимости введения каких–либо ограничений, мы хотим привлечь внимание к таким важным фактам, как: в каждом штате число женщин, умеющих читать и писать, превосходит общую численность неграмотных избирателей–мужчин; численность белых женщин, умеющих читать и писать, больше, чем численность всех избирателей–негров; численность умеющих читать и писать женщин–американок больше, чем общее число избирателей–иммигрантов. Поэтому предоставление избирательных прав таким женщинам могло бы решить столь острый вопрос, как предотвращение господства невежества, будь оно собственного или иностранного происхождения»{315}.

Эта резолюция «галантно» отбрасывала права черных женщин и женщин–иммигранток, как и права их мужчин. Более того, резолюция была предательством основ демократии, что уже нельзя было оправдывать «соображениями дела». По существу, в резолюции велось наступление на рабочий класс в целом и — вольно или невольно — выражалось стремление к объединению ради общего дела с новоявленной монополистической буржуазией, чье неразборчивое стремление к наживе было лишено каких–либо моральных ограничений.

Приняв резолюцию 1893 года, суфражистки могли бы с таким же успехом заявить, что если бы им, белым женщинам из средних слоев и буржуазии, предоставили право голоса, то они быстро подчинили бы себе три основные группы, составлявшие рабочий класс США: черных, иммигрантов и необразованных белых рабочих. Эксплуатации подвергался труд именно этих трех групп людей, именно их жизни приносили в жертву морганы, рокфеллеры, меллоны, дюпоны, вандербильты, то есть новый класс монополистов, которые, не щадя никого и ничего, создавали свои промышленные империи. Они эксплуатировали рабочих–иммигрантов на Севере так же, как и бывших рабов и бедных белых рабочих, занятых на новых железных дорогах, горнорудных и сталелитейных предприятиях на Юге.

Террор и насилие вынуждали черных рабочих Юга соглашаться на оплату и условия труда, которые часто были хуже, чем при рабстве. Именно это и послужило основой тому, что на Юге поднялась волна линчеваний, и стало эталоном системы лишения черных избирательных прав в законодательном порядке.

В 1893 году — году, когда Национальная ассоциация суфражисток приняла роковую резолюцию, — Верховный суд пересмотрел Закон о гражданских правах 1875 года[25]. В результате этого решения джимкроуизм и закон Линча — новые расистские методы обращения в рабство — получили юридическое обоснование. Действительно, через три года в решении, вынесенном по делу «Плесси против Фергюсона», была провозглашена доктрина «разделения, но равенства», укрепившая новую систему расовой сегрегации на Юге.