Читаем Женщины, раса, класс полностью

Лидеры послевоенного движения за права женщин склонялись к тому, чтобы рассматривать завоевание избирательных прав как свою конечную цель. Уже в 1866 году считалось, что каждый, кто поддерживает избирательные права женщин, достоин участия в суфражистском движении, будь он хоть трижды расистом. Даже Сьюзен Б. Энтони считала правомерным, что в защиту прав женщин выступил конгрессмен, сам себя называвший сторонником расистской концепции превосходства белых. К огромному смущению Ф. Дугласа, С. Энтони и ее коллеги во всеуслышание расточали похвалы конгрессмену Джеймсу Бруксу, бывшему редактору прорабовладельческой газеты{200}, хотя его поддержка борьбы женщин носила чисто тактический характер, имея целью контратаковать республиканцев, поддерживавших лозунг предоставления избирательных прав черным.

Выражая интересы бывших рабовладельцев, демократическая партия пыталась помешать предоставлению права голоса черному мужскому населению на Юге. Поэтому поддержка многими ведущими демократами избирательного права для женщин являлась рассчитанным ходом в их борьбе против республиканских конкурентов и объяснялась исключительно конъюнктурными соображениями. Отношение демократов к женскому равноправию было столь же бесчестно, как и разрекламированная позиция республиканцев по отношению к праву голоса черных мужчин. Если бы Элизабет Кэди Стэнтон и Сьюзен Б. Энтони более тщательно проанализировали политическую ситуацию периода после Гражданской войны, они бы не столь активно стремились объединить усилия суфражистского движения с деятельностью пресловутого Джорджа Фрэнсиса Трейна. Этот закоренелый расист–демократ провозглашал: «Сначала — женщины, а негры — в последнюю очередь, вот моя программа»{201}. Когда Э. Стэнтон и С. Энтони встретились с Дж. Трейном во время избирательной кампании 1867 года в штате Канзас, он вызвался оплатить все расходы по совместному длительному лекционному турне. Элизабет Кэди Стэнтон писала: «Большинство наших друзей считало это серьезной ошибкой… но результат оказался самым лучшим. Мистер Трейн был тогда в расцвете сил — джентльмен в одежде и манерах, он не пил, не курил, не жевал резинку, не предавался излишествам в еде. Он был прекрасным оратором и актером…»{202}

Та же Э. Стэнтон признает в своих «Воспоминаниях», что о Дж. Трейне отзывались и как о «сумасшедшем арлекине и полулунатике»{203}. У. Гаррисон писал: «Дж. Трейн в равной степени лишен как принципов, так и здравого смысла… Его можно было использовать для привлечения внимания аудитории, но с тем же успехом можно было использовать кенгуру, гориллу, гиппопотама»{204}.

Эту точку зрения Уильяма Ллойда Гаррисона разделяли такие деятели, как Люси Стоун и Генри Блэкуэлл. Но Э. Стэнтон и С. Энтони искали поддержку, а поскольку Дж. Трейн был готов им помочь, то они встретили его с распростертыми объятиями. При его финансовой поддержке Э. Стэнтон и С. Энтони основали журнал, названный по настоянию Дж. Трейна «Революция». По его же настоянию на обложку журнала был вынесен девиз: «Мужчины, их права — и ничего больше; женщины, их права — и ничего меньше»{205}.

Еще до того, как состоялся съезд Ассоциации борьбы за равноправие в 1869 году, 14‑я поправка, смысл которой заключался в том, что только граждане–мужчины признавались имеющими право голоса без каких–либо ограничений, уже была принята. 15‑я поправка, запрещавшая лишение права голоса из–за расовой принадлежности, цвета кожи или пребывания в рабстве в прошлом (о женщинах ничего не говорилось!), должна была вот–вот стать законом. В повестке дня этого съезда АБР стоял вопрос о поддержке 15‑й поправки. Поскольку ведущие суфражистки яростно выступали против, было очевидно, что открытый раскол неизбежен. Хотя делегаты понимали, что этот съезд их ассоциации может стать последним, Фредерик Дуглас поспешил обратиться к своим белым сестрам со страстным призывом:

«Когда женщин, потому что они женщины, выталкивают из их домов и вздергивают на фонарных столбах; когда из материнских рук вырывают детей и их мозги разбрызгиваются по мостовой; когда женщины на каждом шагу становятся жертвой оскорблений и насилий; когда им грозит опасность, что их дома сожгут вместе с ними; когда их детям не разрешают ходить в школу, — тогда право голоса становится для них столь же необходимым»{206}.

Каким бы резким и полемичным ни было выступление Ф. Дугласа, оно с безошибочной четкостью создало живую, образную картину жестоких страданий бывших черных рабов, испытывавших гнет, качественно отличавшийся от всех трудностей, выпавших на долю женщин из средних слоев.